Правда при этом Олекса беззастенчиво оттоптался не столько по английским, сколько по любекским ногам, ведь именно столица Ганзы в основном и вывозила в Мекленбург, Померанию, Данциг и Прибалтику, как своё грубое сукно, так и перекупленное английское. Причём Любек, получается, пострадал ещё и в стекольном производстве. Ведь все его партнеры по Восточно-Балтийской торговле были потребителями изделий из любекского стекла, а больше всего — Гданьск, Рига и Ревель, на которые приходилось почти две трети всех продаж. Но если Гданьск и Ревель ещё держались, то вот Рига постепенно переключалась на стекольные изделия русского производства. Да и в том же Штеттине русское стекло не отвергли с налёта, а после постройки Свиноустья никакие ганзейские хотелки штеттинских купцов и вовсе уже никого интересовать не будут, ведь что герцоги, что простые померанцы умели считать деньги.
Единственное, что озаботило Андрея по-настоящему — реакция Любека на потерю изрядной части доходов. Всё же Ганза хоть и была на издыхании, но всё ещё представляла из себя достаточно серьёзного игрока. А потому, как только откроется навигация, нужно будет обязательно отправить доверенного человека в Любек для встречи с Мюлихом.
Но желание Олексы без напоминаний захватить чужой рынок несомненно радовали.
Не меньше порадовала князя и Камская вотчина, которая продолжала на полном ходу идти к светлому капиталистическому будущему. Там уже и среди крестьян (из тех, кто не был холопом, конечно) нашлись деловые люди, что смогли осилить не просто варку соли, а собственную скважину, к которой тут же пристроили пару варниц, что сделало их весьма состоятельными (особенно по крестьянским меркам) людьми. Глядя на их успех, стали проявлять активность и другие жители княжеской вотчины.
Так пара купцов, получив в свои руки пленного казанца, умевшего делать хорошие стрелы, организовали ремесленную мастерскую по их производству. Причём делали стрелы разной длины, под различные луки. А продавать их собирались не только на Руси, но и в Персии, где из-за проблемы с лесом, подобные изделия пользовались повышенным спросом.
Да и на стекольном заводике розмыслы тоже не почивали на лаврах, а экспериментируя с различными присадками постепенно вводили в обиход новые цвета, что позволяло делать всё более и более разноцветные бусы, и другие поделки, так любимые дикарями всего мира. Хотя основу его производства по-прежнему составляли зеркала и разнообразная стеклянная посуда.
Впрочем, проблем у стекольщиков тоже хватало, так что, слушая игнатов отчёт, Андрея так и тянуло собрать ватагу и пойти грабануть венецианский Мурано, чтобы вывезти оттуда знатных мастеров, да заодно конкурента придушить. Нет, ну а что, венецианцам значит, можно ограбить Царьград на мастеров, а русским венецианцев нельзя? Вот только, увы, это была пока что несбыточная мечта. Флот у республики святого Марка был одним из лучших в мире, а уж в Средиземном море и вовсе лучший. Но ведь это же не значит, что нужно опускать руки! В конце концов, французы и без силового варианта смогли уговорить и вывезти к себе парочку умельцев, так чем же русские хуже? Денег нет, так будут? Всё одно ведь скоро в Италию ходить начнём, так может, стоит уже сейчас об операции по вывозу спецов подумать? Поставив себе в неизменный на подобных мероприятиях блокнот галочку, Андрей вернулся к заслушиванию своего послужильца.
Впрочем, там ничего экстраординарного не было.
Медеплавильный завод работал в прежнем режиме, выплавляя уже не столько пушки, сколько медные слитки и колокола. Хотя и пушки не прекращал выпускать. Просто основу артиллерийского парка теперь у Андрея составляли пушки чугунные, как более дешёвые и не менее практичные, с учётом достижений из будущих столетий.
И соляной промысел продолжал расти и процветать, так как соли с каждым годом требовалось на Руси всё больше и больше. А если учесть и будущий икорный бизнес, то как бы ещё и закупать не пришлось.
После Игната слово взял управляющий из Бережич.
Напрочь обрусевший Генрих радостно отчитался в том, что всё вотчинное хозяйство нынче и без голландских специалистов живёт по новым правилам. Да и давно пора: чай почти четверть века, как бьются за аграрную революцию в отдельно взятой вотчине. Точнее уже не в одной, так как процесс хоть и медленно, но шёл. Увы, но шашкомахание и большевистское "даёшь!" в этот раз как-то не сработало. Крестьяне, по вполне понятным причинам, не спешили сменить отработанные годами навыки на что-то новое и неизвестное. Но закусивший удила Андрей, обматерив всех их и обозвав не иначе, как скопищем махровых консерваторов, от своих планов не отказался. Просто работать пришлось по-иному, благо начавшаяся война с Литвой позволила получить кучу подопытного материала (как бы кощунственно это не звучало по отношению к людям).