Ну а поскольку селить иноземцев там, где делают зеркала, Андрей побоялся, то и ехать им предстояло в Березичи, ведь про бережечский заводик знали и за границей, тот же Хинрих Брунс и не скрывал, где заработал себе денежки на собственное дело.
Работы им предстояло много. Да, венецианский "кристалло" получить пока что не удавалось, так как сода была вещью дорогой, а потому Андрей решил пойти по пути чехов, чьё богемское стекло смогло составить достойную конкуренцию мастерам с Мурано. А благодаря Брунсу и ученикам Краузе, он смог разобраться из какого камня получается тот необходимый для обесцвечивания стекла марганец. Как оказалось, на Руси он тоже имелся, так что с созданием прозрачного стекла русские уже могли поспорить с венецианцами, хотя с венецианским светопропусканием им было пока что не сравниться. Зато русское стекло было более прочным, что позволяло нивелировать недостаточное мастерство резчиков.
Ну и опыты со свинцом дали, наконец, свой результат. Причём, как оказалось, умением продувать расплавленный свинец горячим воздухом европейские мастера уже обладали. А, как рассказывали Андрею в своё время реконструкторы повёрнутые на химии, именно так и создаются те жёлто-оранжевые кристаллы свинца, которые более всего подходят для хрустального стекла. В результате появилась возможность точить линзы для телескопов и подзорных труб из более дешёвого материала, что разом понизило их стоимость, а вот связываться с "хрустальной" посудой из свинцового стекла ему как-то не хотелось. Точнее, для европейцев — всегда пожалуйста, а вот для себя любимого ни-ни. Недаром в его времени ВОЗ отозвал все безопасные уровни свинцового стекла. Так что на продажу — да, а для Руси стоит подобрать что-то иное. Читал он когда-то, что вместо свинца добавляют калий или цинк. Но тут ещё экспериментировать и экспериментировать.
Ну а бережеческому заводику предстояло в ближайшее время освоить в производстве всё то, что привез ему князь-владелец, а доглядывать за этим и выделять учеников для перенятия чужого мастерства предстояло, разумеется, опять Генриху. Ну а кому ещё? Один Андрей за всем просто физически не уследит, а личная команда любого управленца собирается не за один год и вовсе не бесконечна.
В общем, заслушав всех, Андрей понял, что хоть и не без проблем, но управляющие со своими обязанностями справляются. Сказывалось правильное распределение человеческого ресурса. Ведь тот же Капуста как командир корабля оказался весьма никудышным, а вот в вотчине чувствует себя как рыба в воде. И от подобной смены мостика на управляющего хозяйством выиграли все: и флот, и Андрей, и сам Донат. Всё же опыт, полученный в прошлой жизни, позволял Андрею решать кадровые вопросы с куда меньшими ошибками, чем в капитанскую молодость. Хотя совсем без ошибок всё же не обходилось, и тогда, буквально на ходу приходилось менять исполнителей.
И всё же, запущенное колесо княжеского хозяйства нынче вполне себе работало само, не требуя ручного управления и постоянного догляда. Чего ещё нельзя было сказать о флоте и Корабельном приказе.
Вот ими-то Андрей и собирался заняться в ближайшие месяцы, тем более что в грядущей войне с Орденом флоту отводилась своя роль.
Глава 10
Полк морских стрельцов произвёл на князя приятное впечатление. Чёрные полукафтаны, черные шапки с меховым околышем, чёрные штаны и сапоги, обильно натёртые дёгтем и лишь перевязи, с подвешенными к ним деревянными пенальчиками для пороховых зарядов, были белого цвета, носимые строго через левое плечо. Слава богу, до опричников этот мир ещё не дожил, и грустных ассоциаций у местных военная форма парней ещё не вызывала. Да и фильма Гайдая, откуда попаданец и скоммуниздил идею, они тоже не смотрели. Кстати, офицеры от рядовых отличались серебряным шитьём и белыми перчатками.
Каждый воин для боя был оснащён нагрудной кирасой, по типу европейских, так как кольчуги были более трудоёмки в производстве и горжетом, прикрывающем шею. Для стрельбы часть морпехов использовали фитильное ружьё, калибром 22 мм или мушкетоны. Остальные составляли отряд пикинёров, чья роль была в прикрытии перезаряжающихся стрелков от атак кавалерии и вражеской пехоты. А вот в роли холодного оружия все морпехи использовали абордажные сабли, которые своим видом напоминали саблю настоящую, но были короче её и гораздо массивнее, что позволяло рубиться в тесных корабельных помещениях, и с успехом применять её на манер топора — против абордажных крючьев, или против оснастки вражеского корабля. Всё же морская пехота создавалась больше для корабельных схваток, чем для правильных боёв на суше.