Вот и собственно королевский дворец. Подкупленный слуга чуть опережает остальных, и подойдя к дверце в стене, явно предназначенной для слуг, осторожно, но внятно стучит по ней. Щелчок, и она отворяется и из-за неё выглядывает голова какой-то женщины.
— Имре?
— Я это, Бита, всё хорошо.
— Кто это? — Никифор настороженно смотрит на слугу.
— Это Бита, моя супруга, — торопливо протарахтел названный Имре мужчина. — Я привёл всех сюда, ведь мы же не будем задерживаться в городе, господин?
— Нет, не будем, — русич согласно кивнул. — Хорошо! Веди дальше.
Телеги с малой охраной пришлось оставить во дворе, а большая часть людей устремилась вверх по лестнице, где их уже ждали Габор и Чонгор. Они тоже уже были полностью собраны в дорогу, так что оставалось лишь закончить дело, ради которого всё и затевалось, а потом спешно уходить.
Они шагали пустыми, гулкими коридорами, жалея, что нет времени полюбоваться на красоту королевских покоев. Это ведь только кажется, что его много. А на самом деле оно утекает со скоростью горного ручья. Ночь не вечна, а османская армия уже в одном переходе от столицы. Завтра (новый день уже начался, так что его можно было уже не считать), край послезавтра турки будут здесь. Так что сегодня из города рванут последние беглецы и русичи просто затеряются среди них.
Но вот, наконец-то и искомое помещение. Дверь заперта, но это поправимо. Ключ давно уже хранился у Габора, которому королевский архивариус наказал оставаться во дворце, смотреть за библиотекой и ждать возвращения королевы. Причём и тот, и другой прекрасно понимали всю глупость данного распоряжения. Но ведь Габор вызвался сам!
Так что теперь, позвякивая связкой, старик быстро нашёл нужный ключ и вставив его в замочную скважину, провернул. Стоило только дверям отвориться, как народ гурьбой ломанулся внутрь.
— Стоять! — негромко, но внятно рыкнул Никифор. И тут же уже спокойным голосом добавил: — Ещё подпалите что-то. А тут одна бумажка стоит дороже, чем всё ваше жалование за десять лет.
Сработало, и люди заходили в помещение уже осторожно, стараясь не размахивать факелами. Оглядевшись, Голохват восхищённо выдохнул. С обеих сторон длинной стены, высотой под самый потолок располагались стеллажи. А на них казалось бесконечными рядами стояли книги. Много книг. Такого их количества за раз Никифор никогда в жизни не видел. Даже увиденная им однажды библиотека в московских палатах князя Барбашина в несколько раз уступала по размерам увиденному тут. А ведь у Андрея свет Ивановича, по слухам, самое большое собрание книг во всём Русском государстве. И только у царя было больше. Сразу становилось понятно, с чего это князь так обеспокоился судьбой этого книжного собрания.
Впрочем, долго в состоянии приятного офигивания Никифору находиться не пришлось. В отличие от него, остальные ценность окружающей их сокровищницы знаний если и понимали, то очень плохо. И быстро стали теребить своего командира на тему того, что делать дальше. Пришлось из своих грёз возвращаться в реальный мир, и отдавать распоряжения по осторожному изъятию и перемещению всего этого добра в предусмотрительно прихваченные с собой возы.
Время уже перевалило заметно за полночь, когда работа была закончена, и пользуясь ещё имеющимся временем, люди разбрелись по королевским хоромам, в поисках "сувениров на память". Чего-то особо ценного найти не планировали, но ведь круто же привезти своей Меланье или Марусе, например, платье, которое носила аж сама угорская королева. Благо трусливый Имре показал и где хранились королевские одеяния. Их, конечно, перешить надобно, но ткань уж очень добрая, а орудовать иголкой с ниткой на Руси приучены даже боярыни.
Наконец наступила пора отбытия. Увы, всё что хотелось бы взять с собой, взять не получалось. Банально не влезало во взятые телеги. Их ведь под примерное количество томов покупали. А тут ещё Чонгор упомянул о королевском архиве. Четырнадцать больших ящиков с бумагами! По его словам, часть архива успели вывезти в Вену, но эти просто бросили. Пришлось кряхтя и ужимаясь, выискивать место и под них. Времени для разбора этих бумаг не было, так что пришлось грузить все.
И вот, по столь же пустынным, как и глубокой ночью, улочкам Буды караван тронулся к городским воротам. Их никто не беспокоил, и никто не интересовался кому же это не спится в такое время. А если бы и нашёлся такой любопытный, то легенда была придумана заранее. Купец Никола Гергей, со своими чадами и домочадцами, в сопровождении литовского дворянина бежит из города от турок. А почему так рано? Так ведь хочет выехать пока ворота не запружены народом. Слухи то о появлении османских разведчиков уже пошли и с утра в них будет не протолкнуться. Легенда, конечно, так себе, но таких вот беженцев за последнее время стало столько, что вопросы она у вопрошавших вызвать была не должна.