А Ливония — прекрасная страна! Она бы стала украшением в его короне, но, увы, время следовать заветам предков пока не пришло. Даже если завтра Польша и Литва предложат союз, ему придётся им отказать, так как он понимал, что оставлять за спиной неспокойные земли глупость несусветная. Делакарлия затушена, но не замирена, и готова взорваться вновь по любому поводу, по Смоланду гуляют тревожные слухи, да ещё этот чёртов Норби портит кровь. Любек? А что Любек? Он может и помочь, но какую цену при этом заломит! Нет, видимо придётся сначала утихомирить страну, наладить внутреннее хозяйство, а уже потом думать об экспансии.
Что же касается Дании, то вряд ли Фредерику сейчас до какого-то острова. Он едва подавил восстание в Сконе (на помощь которому и спешил Норби), а сейчас сильно занят внутренними распрями, а также борьбой между католиками и лютеранами. Да и всё растущие в числе с каждым годом русские конвои приносили ему в казну неплохие деньги, во всяком случае, куда больше, чем ливонские купцы, которые за Зунд практически и не плавали.
А всё же жаль, если рутены возьмут Ливонию, а особенно Ревель. Тогда бороться за балтийскую торговлю станет куда тяжелей. Рано, слишком рано русский царь решил разобраться с Орденом. Сил у Швеции для того чтобы вмешаться, нет и они ещё не скоро появятся…
Хисар-мурза ненавидел Сибирь. Густая тайга, проклятые комары и вода, от которой пучит брюхо. Воды тут было много, недаром предки и обозвали эти места Сибирью, что означало "сырая местность". Он не раз приезжал сюда послом и всегда кривился, когда местные, с позволенья сказать, вельможи обзывали свои убогие поселения городами. Ему, побывавшему в великом граде Истамбуле, учившемуся в лучших медресе Порты, видевшего города Египта и Балкан, невмоготу было сравнивать с ними местное убожество. Но дело есть дело, и посол крымского, а потом и казанского хана раз за разом наведывался в "стольный град" Чинги-Туру, чтобы вести с местным ханом разговор о великом наследии, которое оставили предки. По мысли крымского хана, Крым, Хаджи-Тархан, Казань и Сибирь должны были вновь объединиться, как в былые времена, и восстановить власть чингизидов над владениями Орды. Увы, но на пути этого великого плана стоял сепаратизм тех, кто владел осколками единого некогда государства. Может быть они и были готовы к объединению, но в роли Великого хана каждый предпочитал видеть себя, даже такой захолустный владыка, как хан Сибирский. Зато, пока наследники Орды пытались договориться, её былые вассалы, пользуясь неурядицами в Степи, выросли и заматерели, превратившись в настоящих хищников. И не думал Хисар-мурза, что уже на его глазах начнёт сыпаться дворец степного величия под ударами чужих сабель.
Он переехал в Казань вместе с Сагиб-Гиреем, будучи в рядах тех, кто шёл с ним через степи спасать единоверцев от рук злых урусутов. За те деяния он получил из рук хана в награду хорошие места, где многоголовые стада могли пастись на свежей траве, а местные землепашцы без труда снабжали его стол всем необходимым для жизни.
Вот только нет больше стольной Казани, и нет больше Казанского ханства. Былой подручник ордынских ханов вновь овладел её землями, а те, кто выжил в боях, вынужденно бежали кто куда. Кто в Крым, а кто и в Сибирь. И так уж получилось, что Хисар-мурзе пришлось уходить в сторону владений сибирского хана.
Нет, Кулук Салтан с почтением принял беглецов, и даже был рад им. Ведь мурзы и беки привели с собой одоспешенных батыров, которые своим оснащением весьма выгодно смотрелись на фоне даже ханских воинов, а что уж говорить о местном ополчении.
Что поделать, Сибирское ханство было огромным, но малолюдным государством. Крупных городов в нём не было, но по всей земле были разбросаны небольшие улусы, которые представляли собой простые укрепленные остроги. Во главе улусов были беки или мурзы, являющиеся их полновластными хозяевами. Сам хан в дела своей знати не вмешивался. Однако все улусы платили хану дань: "черные" улусные люди собирали ясак, а беки и мурзы переправляли его хану. На этот-то ясак и существовало Сибирское ханство, и даже торговало с соседями. А столица так и вовсе выросла на перекрестках торговых путей. Из Поволжья через степи шла Казанская дорога до города Чинги-Туры. А от неё уходила дальше на юго-восток через Прииртышье в калмыцкие улусы и в Китай. Отдельная дорога шла на юг, к Бухаре, начинаясь в верховьях Ишима, она шла к горам Улутау, подходила к реке Сарысу и городу Туркестану, пересекала Сырдарью и выходила к Бухаре. Большой торговой дорогой была и река Джирс.