Между тем со второй волной десанта на берег были выгружены пушки достаточно лёгкие, чтобы с ними справлялись вручную и достаточно убойные, чтобы причинить вред стенам. Франтишек Бялозор, сотник при наряде полка морских стрельцов, родом из литвинов, ненужно бравируя, расхаживал перед валами, высматривая слабые места.
С кораблей ещё продолжали свозить на берег пушки и припасы, а морские стрельцы, скинув кафтаны и закатав рукава, уже рыли землю под будущие батареи. Когда же высадка была окончена, корабли отошли мористее и легли в дрейф.
Поскольку спешить под Ригу большой нужды не было, Андрей велел брать Дюнамюнде в полноценную осаду и постараться принудить её к капитуляции без излишней крови.
Три дня русские возводили батареи и давали людям отойти от морской болезни, которую подхватили многие из стрельцов, попав в небольшое волнение на переходе из Пернова к Риге. А на третий день поутру эскадра подошла вплотную к берегу и открыла беглый огонь по крепости. К канонаде тут же присоединились пушки на берегу, посылая в замок не только ядра, но и каменный дроб навесным огнём из специальных пищалей. Как говорится, смеяться над подобной стрельбой можно, но только до той поры, как упавший с небес камень не стукнет вас по железному шлему. Нокаут вам точно обеспечен, а то и проломленный череп или внутренние повреждения причём, скорее всего, несовместимые с жизнью. В общем, ходить по двору или открытым местам под таким вот рукотворным каменным дождём мало кому пойдёт на пользу.
На пятый день непрерывных обстрелов Эберхард фон Оле понял, что замок держится на последнем издыхании. А русские явно не торопились со штурмом, словно желая похоронить славных защитников под развалинами защищаемого ими замка. Они ведь хорошо видели, что последнюю брешь, пробитую артиллерией, уже никто не заделывает, но продолжали осыпать крепость чугунными ядрами и каменным дробом. Рыцарь был уже готов капитулировать, вот только никто парламентёров к нему не слал. И тогда, скрепя сердцем, он велел поднять над крепостью белый флаг.
Дюнамюнде, так и не получивший от Риги помощь, пал, открыв флоту дорогу к осаждённому городу.
С приходом флота ситуация на реке резко поменялась. Теперь уже никто не мог помешать воеводе переправить бойцов и пушки на острова и противоположный берег, и вскоре их огонь был направлен на прибрежную полосу Риги, громя стены и разрушая дома.
В одну из ночей флот даже попытался дерзким наскоком захватить одну из башен, уже достаточно пострадавшую от огня, но рижане, не считаясь с потерями, отбили её, сбросив десант в реку и потопив несколько лодок.
И всё же пушки сказали в этой осаде своё веское слово. Их метким огнём была сбита часть артиллерии возле Песочной башни, а её ворота — разрушены. Всё ж таки не зря все эти годы в Ригу с торговцами завсегда заезжали отдельные личности, которых больше интересовали стены и башни, чем удачный торг. А то, что крепостные башни часто использовались рижанами как склады, лишь облегчало тем личностям работу. И теперь у русских воевод имелись под рукой хорошие чертежи рижских укреплений, дающие им представление о том, что может и чего не может противник.
Именно поэтому основной уклон и делался на район Песочной башни. Она была важнейшим оборонным пунктом Риги, самой северной башней крепостных стен, защищающей вход в город возле главной рижской дороги, так называемой Большой Песчаной дороги, переходящей уже в городе в Песочную улицу. Со стороны города этот участок был наименее защищён естественными преградами. Зато напротив находилась образованная дюнами возвышенность, именуемая холм Кубе, откуда неприятелю было удобно обстреливать город. Именно поэтому башня была одной из наиболее вооружённых в городе, здесь было установлено тринадцать пушек, четыре мортиры и четыре пищали.
Разумеется, рижане тоже не только отсиживались за стенами. Почти ежедневно они совершали вылазки, стремясь не столько нанести урон войскам, сколько разрушить то, что уже построили осаждавшие. Один раз им удалось подобраться практически вплотную к батарее осадных мортир, и лишь своевременный удар полка Ляцкого не дал им возможности заклепать орудия.