Сражение произошло на следующий день, и получилось очень кровопролитное. Надо отдать должное фон Плеттенбергу, он дрался до последнего, но преимущество в артиллерии и огненном бое дало русской стороне дополнительные козыри, которыми она и воспользовалась в полной мере. В результате остатки орденской армии отошли к Вендену, а потрёпанное, но окрылённое победой русское воинство вернулось под Ригу, где остававшиеся бойцы тоже поучаствовали в большом сражении, так как рижане, углядев отход основных сил, предприняли попытку сбить осадные батареи. С трудом, но их вылазку удалось отбить, после чего город буквально засыпали ядрами и бомбами.
Ночью с воскресенья на понедельник розмыслам удалось наконец отвести воду из рва. Что позволило им же начать рыть подкоп. А на стены и башни, под которые велись эти подкопы, был направлен основной огонь осадной артиллерии. Но и защитники города немедленно приступили к рытью встречного подкопа, чтобы перехватить русских сапёров.
Тем временем розмыслы попытались провернуть трюк с петардой. Под густым огнём, они сумели добраться до ворот и даже взорвать их, однако штурм города всё же провалился. Потеряв почти две сотни своих ратников, рижане сумели отбросить русских и завалить ворота камнями, землёй и различным мусором. Так что обе стороны остались при своих.
Зато под землёй началась самая настоящая война. Подкопы прерывались контрподкопами и в узких лазах сходились в рукопашную десятки человек. Не меньше крови лилось и возле дамбы, которую рижане столь неосмотрительно дозволили построить. Теперь рижане хотели во чтобы то ни стало взорвать её, дабы вернуть воду в ров, а русские, разумеется, старались этому помешать.
Ни на день не прекращалась и бомбардировка города. Огонь был перемещен от уже сильно поврежденной Песочной башни на Серую и участок стены между ними. В самом городе царил ад. Под смертоносным градом ядер и бомб жители метались по заваленным трупами улицам борясь с пожарами или прятались в подвалах собственных домов. Их вера в успех таяла с каждым новым днём, а слух о поражении армии магистра и вовсе подорвал последнюю надежду.
А в ночь на четверг, в Астафьев день, розмыслам удалось-таки не только подвести подкоп под стену, но и взорвать заложенную в нём бомбу до того, как рижане успели прорыть свой контрподкоп.
Когда восток побелел, и красной полосой обозначилось место восхода, заранее поднятые войска с лестницами в руках бросились к месту подрыва. Сверху, с уцелевших стен и башен, сыпались на них камни, летели пищальные пули, лилась смола и кипяток. Но ряды защитников были слишком малы, чтобы остановить ревущий поток. И всё же им это удалось.
Бой был страшен. Крест-накрест лежали мёртвый на живом и живой на мёртвом. Кровь в буквальном смысле лилась ручьями меж битых кирпичей. Рижане дрались с отчаянием проигравших и смогли отразить первый вал. Но следом шёл второй эшелон атакующих войск. Навалившись, они смогли преодолеть значительно осевший участок стены и оказались внутри города. На них тут же бросились новые отряды защитников, но сзади уже подбегали очередные полки, которые лезли по лестницам до самого гребня стены или подпирали своих товарищей в проломе, паля в рижан из всего, что могло стрелять.
Спустя час безудержной рубки стрельцам и пищальникам удалось отодвинуть защитников от стены и это стало началом конца. Вопли горя огласили побежденный город. Уничтожая сопротивление улица за улицей, воины врывались в дома, хватая пленных и предавая жилища ограблению. А за их спинами полк за полком входило в город царское войско, растекаясь по его узким улочкам.
В порту жарко горели корабли, а те, которые ещё можно было спасти мореходы и морские стрельцы спешно уводили за реку. А вот спасти торговые склады у Андрея не получилось, о чём он сожалел больше, чем о погибших рижанах. Зато осознание того, что Рига, веками закрывавшая выход к морю русичам и литвинам, отныне станет русским портом, грело его душу ощущением хорошо выполненной работы. Флот ведь не только кораблики. Флот — это прежде всего инфраструктура. И получить в руки рижский порт дорогого стоило. Похоже, вскоре Олексе предстояло покинуть обжитой им Полоцк и начинать обустраиваться на новом месте.
Ну и дети. Ведь всё войско знало о том, что за малых детишек, чья цена ломанное пуло, люди князя платили достойно полновесным серебром или дорогим товаром. Что поделать, здесь ещё не понимали простую истинну, что правильное воспитание молодого поколения является приоритетной задачей для общества. А он знал. И старался это знание воплотить в жизнь.