21 сентября 1526 года славный город Рига перестал быть вольным ганзейским городом и перешёл под временное управление царской администрации, так как сам епископ после поражения на дороге в Феллин, так и не вышел к русским войскам, то есть либо сгинул где-нибудь в лесу или на болоте, либо, что скорее всего, пребывал нынче в плену у магистра. Все рижские грамоты, по примеру Новгорода, были сожжены и новый городской статус, а также городские привилегии предстояло написать заново. Так что зря рижане не согласились на капитуляцию. Ведь это, кроме всего вышесказанного, дало повод царским воеводам полностью выселить немецкий элемент из города, как неблагонадёжный и заменить его русскими людьми. Всё же до петровской глупости, скопом хватать иноземцев на службу и оставлять на месте горожан, рюриковичи ещё не дошли.
Но было в этой победе всё же одно маленькое, но далеко идущее "но". Пороха на взятие города истратили столь изрядно, что Андрей сильно боялся, что для взятия такого хорошо укреплённого пункта, как Ревель, его могло уже и не хватить. Впрочем, до Ревеля было ещё далеко. Перед русским войском лежало ещё немало городов и замков, которые предстояло взять…
Глава 12
Несмотря на все победные реляции, идущие из Ливонии, оставшиеся в Москве царь и думцы пребывали совсем не в эйфории. Ибо пока основные силы армии громили рыцарей, полыхнуло в казанском крае. Да ещё как полыхнуло!
Хотя после того, как Казань сгорела дотла, многим показалось, что основные проблемы на казанской украйне уже решены, и осталось лишь взять ханские земли под государеву руку, да раздать её ближникам в вотчины, а дворянам в поместья. Причем, сделать это, не считаясь с былыми пожалованиями, ведь очень много биев и мурз погибло на Итяковом поле или во время осады, а их наследники сбежали кто в Крым, а кто и в сибирскую землю. Так что у всех казанцев, кто не склонился в покорности перед русским государем, всё имущество было просто и без затей отобрано в казну, а все ханские тарханы аннулированы.
У тех же представителей казанской аристократии, кто решился перейти на русскую службу, вотчины тоже были отобраны, но взамен они получили жалованные грамоты на право владеть новыми, порой даже более обширными поместьями "без грамот и выписей с казанских дач по старине", то есть на вотчинных правах, как в прежние времена. Однако эти вотчины им нарезали в землях луговой черемисы, в наказание тем за то, что до последнего защищали ханство, ну и заодно более крепко привязывая к царской власти бывших беев и мурз, чьё благополучие теперь полностью зависело от устойчивости царской администрации.
И всё равно, испытывая недоверие к казанским феодалам, царское правительство не только начало массовое испомещение дворян из центральных земель, но и стало набирать в служилые люди представителей средних слоев коренного населения с переходом их из ясачного сословия в служилое, с отмежеванием ясачных наделов и пожалования их в качестве поместий. И тем самым создавая противовес старой знати.
А также, словно и этого было мало, с лёгкой руки попаданца на полвека раньше начался и процесс социальной трансформации татарской знати. Это, конечно, не было прямым расказачиванием по типу урезания шляхетского сословия при матушке Екатерине, когда лишали титула любого, кто не мог представить документы о своём шляхетском происхождении, но представители аристократических фамилий бывшего ханства тоже начали постепенно утрачивать свои княжеские и мурзинские титулы, превращаясь в обычных служилых татар с небольшими окладами. То есть дети условного князя Янбахты уже не были князьями и писались в грамотах простыми детьми боярскими, хотя и владели всеми вотчинами своего отца.
Процесс этот был не мгновенным, но действенным и вполне себе сработал в той истории, что знал попаданец.
Однако самый большой удар пришёлся всё же по родоплеменным князьям Луговой стороны. Так, Горная сторона получила от московского правительства три года освобождения от ясака, а луговые жители, помогавшие казанским татарам, такой отсрочки не получили. Но хуже всего было то, что русские бесцеремонно вторглись в привычный уклад жизни луговых черемисов. Раньше-то ведь именно князья, жрецы и вожди отвечали за сбор ясака на своей территории, соблюдали законность, выполняли общие повинности да выставляли военную дружину на случай войны. Теперь же большая часть этих функций была возложена на воевод и дьяков, а племенная верхушка таким образом теряла все рычаги управления над своими народами и превращалась в ненужную никому надстройку.