Но хотеть мало. Нужно ещё чтобы хана приняли в Орде, пусть не все, но хотя бы большинство мирз и беков, стоявших во главе многочисленных ногайских родов. А за просто так этого никто делать не будет, вот потому Агиш и носился по Степи, предлагал, торговался, угрожал…
И добился-таки своего!
В один прекрасный день на красивом, цветущем поле, под голубым, покрытом легкими перистыми облачками небом, собрались ногайские мирзы и беи. Конечно, большая часть из них здесь ничего не решала, зато своим присутствием значительно поднимала легитимность происходящего. Вокруг поставленных шатров витал запах полыни и свежей травы. Кипело в казанах ароматно пахнущее мясо, жарились на вертелах годовалые барашки, ждал своего часа кумыс в бурдюках. И вот случилось! Под одобрительные возгласы присутствующих могучие батыры подняли восседающего на белоснежной кошме Шейх-Ахмета над землёй. Так у Орды вновь появился свой, признаный всеми хан!
В иной истории этим планам не суждено было сбыться из-за гибели Агиша, но в этот раз сей лукавый деятель избежал смерти от руки Саадет-Гирея и теперь, укрепив свою власть, с большим упоением плёл свои интриги, заключая союзы и тут же предавая новых союзников, договариваясь за их спиной с их врагами. Так, списываясь с великим князем литовским о союзе против Крыма, он одновременно договаривался с Саадет-Гиреем о дружбе и совместном походе против Мамая, обещая хану не пропускать через Волгу враждебно настроенных против Гиреев мирз. И тут же сносился с великим князем Московским и астраханским ханом о походе против Мамая и Саадета.
Узнав о том, что хаджи-тарханский трон опустел, Агиш-бий немедленно развил бешеную деятельность, решив, что Шейх-Ахмет достоин носить не только титул ногайского хана, но и воссесть престоле Хаджи-Тархана. И спешно начал собирать полки, дабы посадить бывшего хана Большой орды на "опустевший" трон.
К сожалению, Хаджи-Тархан был заветной мечтой всех ногаев, а не только Агиш-бия. Мирза Мамай, который уже безуспешно осаждал город в 1523 году, тоже был не против посадить на его престол своего ставленника.
Конечно, как могущественный ногайский мирза он участвовал в выборе хана, но лишь потому, что Агиш и Шейх-Ахмет обещали ему не лезть в его дела. Фактически Мамай, не объявляя того, превратился в главу отдельной Орды, подчинявшейся только его решениям.
Кочуя на Тереке, на старых ногайских кочевьях, он, тем не менее, с опаской поглядывал на север, где властвовал его главный противник — Агиш, ставший к тому времени беклярбеком. Он не верил ему, тем более, что ему точно было известно о тех планах, что вынашивал братец в отношении его. И, как можно догадаться, они ему не очень-то были по нраву.
Узнав о смерти хана Хуссейна, он тоже развил бешеную деятельность, вот только ставку свою сделал на… Гиреев. Да-да, известный всей степи победитель крымского ханства в борьбе за ханский стол пошёл на мировую с крымчаками, сделав ставку на мятежного Ислям-Гирея. В конце концов, беглецу от Саадета будет легче договориться с собратом по несчастью. А силу клинков воинов Чобан Гирея он хорошо испытал в ходе прошлой и неудачной осады Хаджи-Тархана.
С Ислям-Гиреем мирза Мамай был знаком ещё с тех пор, когда тот был пленником у ногаев. А во время его побега мамаевские люди не сильно то и ловили беглеца, позволив тому проскочить буквально у себя под носом. Так что списаться с мятежным сыном Мехмед-Гирея для него не составило большого труда.
Ислям-Гирей, понявший к этому времени, что сил для борьбы с дядей у него нет, буквально ухватился за предложение ногайского мирзы. И летом 1526 года конные сотни крымского царевича, выступившего по договорённости с ханом и калгой в поход, повернули не на север, на московские украйны, а на восток.
Но у Ногайской Орды кроме Мамая и Агиша был ещё один лидер. Мангытский вождь Саид-Ахмед бин Муса (более известный на Руси как Шидак). Будучи в Салачике как беженец от войск казахского хана Касима, он признал власть крымского хана, но после смерти казахского вождя стал одним из тех ногайских мирз, что возглавили борьбу за изгнание казахов с ногайских земель и слегка отдалился от общеордынской политики. Казалось бы, что уж ему-то до Хаджи-Тархана нет никакого дела, но тут в игру вступил хитроумный Шигона. Зная о той мести, что сотворил Саид-Ахмед с потомками хана Ахмата за убийство ногайского бия Шейх-Мухаммеда, он решил сыграть на этом чувстве для достижения своих планов.