В Сарайчик, недавно отвоёванный обратно у казахов, спешно отправился дворянин Блудов с рядом предложений. И там, на песчаных берегах Яика, он вёл долгие и витиеватые беседы с Кудояр-мирзой, опытным послом ногайских биев, не раз бывавшем на Руси.
Основной упор в них делался на то, что очередной сын хана Ахмата, заняв ханский престол с помощью Агиш-бия, вряд ли будет милостлив к Саид-Ахмеду, убившему в Хаджи-Тархане его родного брата Музаффара. Чем, несомненно, и воспользуется Агиш бин Ямгурчи, да и Мамай бин Муса скорей всего тоже. Ведь когда вопрос идёт о власти, кровное родство не спасает даже родных братьев, что уж говорить про двоюродных. А разве не звал уже один раз Агиш-бий Саид-Ахмеда на родного брата Мамая? И когда в Хаджи-Тархане утвердится Шейх-Ахмет, что помешает тому призвать мирз в поход на Саида? Ведь Шейх-Ахмет уже признан ханом Ногайской орды, чего лишены, не будучи потомками Чингиса, сыновья Ямгурчи и Мусы. А Агиш-бий, как всем в степи известно, давно мечтает стать настоящим беклярбеком, а не только по титулованию. И для этого ему не нужны не только мирзы Мамай и Шейх-Мамай, но и Саид-Ахмед.
Москву же вполне устроит, если на хаджи-тарханский трон сядет младенец Махмуд, а уважаемый мирза продолжит отвоёвывать для своих кочевий зелёные пастбища Дешт-и-Кипчака, не оглядываясь на алчущих власти братьев. Ведь русские, от имени хана, конечно, на всех основных бродах через Волгу немедленно построят крепкие остроги и тем самым обезопасят Саид-Ахмеда от внезапного удара в спину. А уж от торговли между подданными мирзы и русского государя и вовсе выиграют все. Городам ведь нужны мясо, кожи и шерсть, а кочевьям продукция городских ремесленников. И всё, что Саид-Ахмеду нужно для этого предпринять — помочь русским не дать Агиш-бию посадить Ахматовича на хаджи-тарханский престол.
Конечно, уважаемый мирза может не верить словам урусутского посла. Что же, тогда Агиш-бий подомнёт под себя Хаджи-Тархан, а вот куда потом он направит копыта своих коней, один господь ведает. А государь Василий Иванович хорошо помнит о дружественном отношении Саид-Ахмеда, и что слова мирзы не расходились с делом, ведь он даже наказал собственного брата за разбойничьи набеги на русские окраины. Столь мудрый бий стал бы украшением степи и грозой для врагов ногайских кочевий.
Когда же позиции сторон были, наконец, полностью обозначены, начался привычный в таких ситуациях торг, когда каждая из сторон желает получить от будущей услуги больше, чем предлагалось изначально, а вот выполнить при этом хотела бы поменьше. И вряд ли Саид-Ахмеду хотелось ввязываться в очередную замятню, однако слух о том, что Ахматович действительно желает стать ещё и хаджи-тарханским правителем, заставил мирзу по-иному взглянуть на слова посланника. Бий уже заполучил в свои объятия послушного монарха, и теперь ему хотелось большего. Его амбиций хватит даже на то, чтобы стать ханским зятем. Этаким ногайским Тимуром.
А это уже шло вразрез с чаяниями самого Саид-Ахмеда, в последнее время всё больше задумавшегося о том, чтобы самому стать бием всей Ногайской орды. Потому то, оставив часть войск с Урак бин Алчагиром, дабы тот продолжал давить на откатывающихся к югу казахов, сам он стал готовиться к походу через яик-волжское междуречье к Хаджи-Тархану, столь неожиданно ставшему настоящим камнем раздора для ногайских властителей.
Тем временем в самом городе царила атмосфера недоверия и подозрительности. Часть местных аристократов под влиянием "русской" партии была готова уже присягнуть малолетнему Махмуду, однако всех смущала позиция Чобан-Гирея, который как-то не спешил соглашаться ни с предложением родственника, ни с признанием сына усопшего. Оттого и подготовка к осаде шла ни шатко, ни валко, из-за чего посол русского царя, оценив складывающуюся обстановку, велел готовить Гостинный двор к приёму знатных гостей и обороне, намереваясь вывезти на остров себя и младенца. Жаль, что караван с "Орлом" уже ушёл в Гилян, и снять часть охранников с кораблей не получилось. Но и без того защитников для обороны стен в Гостинном дворе Хаджи-Тархана хватало. Как и пушек, доставленных с последним караваном.