— Если мы покончим с мятежом за эти полгода, то и плевать я хотел на его попытки. Зато Штеттин полностью принадлежащий нам, без всех этих купеческих оговорок — приз более чем достойный. Я даже оставлю горожанам часть их прав, возможно, даже, большую часть, но главным в городе буду только я, а не бургомистр. С правом "вето" на любое решение магистрата!
— А если город восстанет?
— А зачем? Они ведь будут жить, как жили. Ну, почти также. Зато ни мне, ни нашим потомкам уже не придётся умолять этих подлых толстосумов разрешать нам же что-то построить в собственной столице, да и налоги с города станут более адекватными. А если что, у меня под рукой всегда будет один юный граф, — криво усмехнулся в короткостриженную бороду Георг.
В общем, брата ему удалось успокоить. А вот предотвратить поход городской армии против Свинемюнде — нет. Так что городок вновь был разгромлен и срыт, а таможня в нём уничтожена. И по этому поводу горожане устроили большое празднество, которое окончилось известием, ставшим для них ушатом холодной войны. Герцоги объявили их мятежниками и стали собирать своих вассалов на войну.
Нет, горожане не испугались. Ведь всего пару десятков лет назад они уже давали отпор отцу нынешних сеньоров, да и на помощь Бранденбурга тоже надеялись, хоть и не так сильно, как на крепость городских стен и силу городского ополчения. А поскольку запасов на зиму было собрано изрядно, то и долгой осады город не боялся. Более того, нанятые им ландскнехты даже умудрились разбить небольшой отряд герцогской армии, вырвавшийся далеко вперёд от основных сил. Что лишь придало горожанам уверенности.
Однако основная война началась всё же весной, хотя зима и выдалась относительно мягкой, неустойчивой и бесснежной, но морской путь ещё не очистился, а значит и хороших осадных орудий герцогам ещё не подвезли. Нет, своя артиллерия у них была, но вот настоящих осадных стволов было мало, очень мало. Однако в начале апреля поход против восставшей столицы всё же начался.
Подойдя к городу и заняв позиции на некотором удалении от крепости, герцоги велели окружить его, да подготовить артиллерийские позиции. И до подвоза пушек и подхода армии графа Волина, только и делали, что вели осадные работы, да блокировали город. Ну и вели переговоры. Вот только выдвигаемые ими условия горожан никак не устраивали. Они готовы были склониться перед своими герцогами, но только так, как это сделали перед их отцом. И грозились жаловаться на их своеволие в рейхстаг, императору и съезд Ганзы. Так что дипломатия ни к чему приемлимому не привела, и спор предстояло всё же решать пушкам.
Однако обещанная артиллерия прибыла к месту осады лишь спустя два месяца. Всего двадцать четыре пудовых единорога, отлитых для нужд молодого русского флота и с подготовленными по новым методичкам расчётами, проходящими под Штеттином своеобразную апробацию.
Едва прибывшие орудия были установлены на позициях, как город сразу же подвергся сильной бомбардировке. Однако горожане тоже имели пушки и ответили огнём на огонь, удерживая герцогские войска подальше от стен крепости. Вот только русские артиллеристы, не отягощённые гуманитарными правилами ведения войны, про которые в эти простые времена не ведал никто, кроме попаданца, быстро перешли от пустотелых ядер к зажигательным бомбам. Дьявольский огонь, изобретённый ещё древними греками и заново "вспомненный" княжичем, на узких улочках и в тесной застройке средневекового Штеттина показал себя во всей красе. Город запылал. А работы по тушению пожаров были сильно затруднены постоянным дождем из бомб и шрапнелей, которые так же вошли в арсенал применяемых для осады средств, а также тем, что тушился огонь не водой, которой в городе был избыток, а лишь песком или уксусом. И всё же город держался, ведь количества орудий у герцогов было слишком мало, чтобы терзать всю городскую застройку сразу. А осада выкачивала из казны померанских властителей огромные средства. Да так, что уже к июню Георг был сам не рад собственной задумке.
В результате он вновь прислал двух своих дворян в попытке убедить штеттинцев принять капитуляцию, однако эти уговоры были с презрением отвергнуты горожанами.
И осада продолжилась. Войска герцогов рыли траншеи и вязали фашины, под прикрытием которых всё ближе и ближе продвигались к стенам крепости. Наконец пришёл день, когда солдаты оказались в одном броске от города и, получив команду, ринулись на штурм. Который закономерно провалился. Драка вышла жестокой — горожане стояли насмерть, в ходе боя был тяжело ранен командир наёмной роты, но они всё же смогли отбить атаку. Неудача штурма и потери обрушили боевой дух герцогских наёмников, и лишь вовремя выдаваемое жалование удерживало их в рядах померанского войска. Впрочем, и горожанам досталось тоже немало.