А в один из дней от шального ядра чуть не погиб сам ландмаршал.
Дело было так: Платер в сопровождении оруженосца привычно прогуливался по берегу реки, наблюдая как стремительные кованные шарики, почти незаметные глазу, врезались в основание стены. От их ударов крепость содрогалась, испуская облака пыли в местах попаданий. И их было много! Так много, что издалека даже казалось, будто кладка вот-вот рухнет, но опытный воин знал, что до обрушения ещё очень и очень далеко.
Внезапно над башней Русских ворот, которые и обстреливали ливонские батареи, вспухли густые облачка сизого дыма. Платер успел лишь удивлённо хмыкнуть по этому поводу, как вдруг почувствовал сильный удар в грудь и сознание его померкло.
Пришёл он в себя уже в палатке, на собственном ложе, укутанный тёплым одеялом и крепко спеленатый повязкой по груди. Попытавшись глубоко вздохнуть, он вновь чуть не потерял сознание от резкой боли.
— Аккуратнее, брат, — послышался глухой голос орденского лекаря. — Скажи спасибо своему доспеху — он хоть и оказался пробит, но сдержал удар, как только смог. Да и поддоспешник помог. В результате отделался ты сломанными рёбрами. А вот твоему пажу не так повезло. Его сейчас готовят к отпеванию.
— Чёрт, — осторожно чертыхнулся ландмаршал. — И давно я тут валяюсь?
— Почти полдня. Брат магистр даже сомневаться начал в моей компетентности и потребовал осмотреть тебя более тщательно. Слава деве Марии, очередная вылазка схизматиков увела его из палатки.
— Вылазку отбили?
— Разумеется. А тебе, брат, я настоятельно советую вылежаться. Так рёбра срастутся быстрее. Тем более, что до падения стен ещё много дней.
Разумеется, ландмаршал не послушал лекаря и уже на второй день, кряхтя и охая, потащился на позиции.
Осада продолжалась. Город весь день находился под непрерывным огнём, отчего нёс потери не только в воинах, но и в среде посадских жителей. Однако разлада внутри стен, на который так надеялись ливонцы, не произошло. И ратники, и горожане были полны решимости отстоять свой город.
Но на девятый день стены всё же не выдержали артиллерийского надругательства. Причём первыми добились своего, как ни странно, древние бомбарды.
Очередной их залп выплюнул в сторону крепости тёсанные каменные шары и целый пласт кладки неожиданно обвалился, сотворив таким образом пролом не менее сажени в ширину. В первый миг никто ничего не понял, а потом кнехты из охраны разразились дикими воплями радости. Сейчас пушкари новыми залпами расширят проход и придёт время им показать, чего они стоят.
Штурм начался заполночь. Подобравшись к пролому как можно ближе, кнехты и наёмники, громко завопив и размахивая копьями и мечами, ринулись в атаку. Разумеется, русские их ждали и ответили плотным огнём, так что перед тесными проходами незамедлительно возникла давка. Однако ливонцы не даром все эти дни готовились к штурму. Пока в проломах шла горячая рубка, вторая их волна молча бежала к стенам, держа в руках тяжеленные штурмовые лестницы, которые готовили все эти дни. Вскоре пара десятков их, поднимаемые сильными руками, с тихим стуком ударились о стены, и по ним торопливо полезли наверх предвкушающие хорошую добычу орденские воины.
Однако русские дрались с отчаянием обречённых. И хотя ливонцам удалось ворваться внутрь, но тут их уже ждал хорошо подготовленный и оледеневший от политой воды завал, так что мгновенно разбежаться по улицам у них не вышло. Но вот на стенах русским пришлось очень туго. Здесь в бой шли не орденские кнехты, а в основном наёмники, побывавшие не в одной европейской баталии, так что им удалось захватить участок стены и начать медленно продвигаться в сторону спуска. И лишь вовремя высланные воеводой подкрепления не дали им захватить башню, а прыгать вниз было достаточно высоко. Наиболее торопливые стали вытягивать с внешней стороны лестницы, что помогли им взобраться на ставшую вдруг ловушкой стену, однако вражеские стрелки отстреливали таких ретивых в первую очередь.
…Ожесточённый бой шёл несколько часов и лишь к полудню стало понятно, что русские город всё же отстояли, хоть и понесли достаточно чувствительные потери. Но главное — им удалось сбросить ливонцев со стены, так и не дав им спуститься вниз, в город. И вот последние отряды наёмников отбиваясь от перемешавшихся между собой воинов и горожан, под заунывные звуки труб, трубящих отступление, вынужденно покинули захваченные позиции и, забрав с собой легкораненых товарищей, поспешили как можно скорей уйти из зоны обстрела. А князь Серебряный, в какой-то миг потерявший уже веру в удачное окончание битвы, велел вечером служить во всех городских церквах и храмах молебны на одоление врага, впрочем, предварительно направив людей заделывать обильно политые кровью проломы.