А за погибший флот он ещё отомстит. Страшно отомстит. Дай только добраться до Любека.
Рим — великий город — давно не испытывал того ужаса, что творили сейчас на его улицах имперские наёмники. Зря, ой зря понтифик понадеялся на статус Священного города, как центра христианской веры и не попытался либо вызвать к городу верные ему войска, либо откупиться от имперцев. Ведь Карл достаточно задолжал жалованье своим наёмникам и никак не мог помешать им пополнить собственные карманы пусть даже и за счёт понтифика.
Хотя нет, папа всё же попытался изменить ситуацию. Вот только войска на юге были задействованы против Неаполя, а войско под руководством Урбино таким только звалось — его начальник плёл свои интриги и особо не желал предпринимать активные меры против врагов папы, как бы его ни упрашивали представители Климента VII. Впрочем, понтифик всё же заключил перемирие с Ланнуа и заплатил ему шестьдесят тысяч дукатов для войск Бурбона, но когда тот отправил к имперцам своего посланника с деньгами, то выяснилось, что им эти деньги были как слону дробина. А в ответ на сообщение о перемирии имперцы и вовсе попытались убить прибывшего с деньгами посланника. И в результате ландскнехты Георга фон Фрундсберга и испанцы экс-коннетабля Франции Шарля III де Бурбона, изгнанного Франциском, соединились у Пьяченцы и двинулись в направлении Рима.
Тут-то и выяснилось, что политика папского престола так достала окружающих, что правители земель, через которые имперцы шли на Рим, сами кормили их, снабжали проводниками и свободным пропуском через собственные земли. 6 мая 1527 года армия подошла к Риму и приступила к его осаде.
"Вечный город" имел неплохие защитные сооружения, а пушки замка Святого Ангела стреляли столь хорошо, что не давали противнику развернуться, вот только защищали его всего пять тысяч ополченцев во главе с кондотьером Ренцо да Чери и швейцарские гвардейцы Каспара Рёйста.
Атака началась ранним утром 6 мая, примерно в четыре часа утра. В ходе долгого сражения метким выстрелом из аркебузы был убит Шарль де Бурбон, и в имперских рядах начала зарождаться паника, отчего войска чуть не побежали. С огромным трудом Ферранте Гонзага смог остановить эту панику и переменить отчаяние имперских войск на жажду отомстить за гибель своего вождя. И где-то между шестью и семью утра, лишь только туман стал рассеиваться, императорские войска ворвались в Рим. Как только стена была пробита, вся оборона "вечного города" мгновенно рухнула. Напрасно Ренцо да Чери угрожал казнить дезертиров, защитники стен ринулись защищать свои дома. И это стало приговором папскому Риму.
В беззащитный город хлынули испанские и немецкие войска, практически сразу превратившиеся в мародеров и убийц. Только швейцарская гвардия и часть римского ополчения продолжали отчаянно драться, несмотря на полную безнадежность своего положения. Этот бой быстро перерос в настоящую резню, пленных в котором не брала ни одна сторона. Но именно благодаря их героизму папа Климент VII и смог покинуть собор Святого Петра и тайным ходом поспешить в замок Святого Ангела.
Среди воплей, предсмертных хрипов, лязга стали и грохота выстрелов процессия неслась по роскошным залам и коридорам. Папу и кардиналов рослые гвардейцы буквально тащили под руки, опережая погоню на какие-то минуты. Захлопнутые двери тайного хода лишь ненадолго задержали преследующих, но этого как раз и хватило, чтобы беглецы успели добежать до убежища. И едва они вбежали в спасительный замок, как тяжёлые окованные ворота захлопнулась прямо перед носом их преследователей. Разочарованные ландскнехты жахнули из своих аркебуз в закрывшийся проход и поспешили назад, грабить доставшийся им город.
И Рим погрузился в ад.