Широким фронтом тремя большими густыми колоннами, прикрываясь несколькими сотнями гарцующих врассыпную всадников, русские полки пошли на приступ. И как бы смело не защищались вольмарцы, но перевес в силах был явно на стороне атакующих. Так что, когда русские войска всё же заняли город, ладскнехты и вооружённые горожане отступили в замок, где и закрылись в ожидании помощи.
Но помощь не пришла, и осыпаемый ядрами гарнизон предпочёл через несколько дней сдаться на милость победителя и на полной его воле.
Захватив таким образом Вольмар и оставив тут небольшой гарнизон, Бельский двинул армию дальше, на Влех (как на Руси именовали небольшое поселение Валку). Сам городок крепостных сооружений не имел, зато в его округе было расположено сразу два орденских замка: Лунге и Эрмес. Причём Лунге, принадлежавший Иоганну фон Плеттенбергу и его жене, урождённой Барбаре фон Тедвен, был слабо приспособлен к обороне. Так что при первых же известиях о приближении русских Барбара и их сын, Вальтер фон Плеттенберг (полный тёзка магистра), немедленно покинули свою усадьбу и укрылись в соседнем замке. Впрочем, Эрмес продержался тоже недолго, а Влех и вовсе не сопротивлялся, так что русская армия неудержимым потоком двинулась в сторону Феллина.
А пока она двигалась на север, отряд князя Барбашина "примучивал" южные провинции Ливонской конфедерации. Один за другим падали в его руки орденские замки, а дорожные сумки поместных наполнялись различным хабаром. Война за Ливонию шла своим чередом.
Кристиан второй в своём имени никак не мог смириться с тем, что его заставили отказаться от трона предков. И путешествуя по Европе, просил и просил у любых владетелей денег, наёмников и любой иной помощи для возвращения былых владений. Увы, но проигравших не любят нигде и даже император был глух к его просьбам. Даже к той, где он просил хотя бы отдать приданное за жену. Сумма там выходила немалая, сто пятьдесят тысяч гульденов! Однако и её Карл не спешил отдавать, так как ему было не до Дании: он в очередной раз воевал с Францией.
А между тем оставшиеся доброхоты доносили до королевского слуха свежие новости из родной стороны. Новый датский король Фредерик хоть и обещал, что будет бороться с ересью вплоть до применения смертной казни, но вскоре изменил своё мнение. Стремясь к фактической независимости датской церкви от папства он покровительстовал ученику Лютера, священнику Гансу Таусену, и ограничил права епископов. А чуть позже и вовсе стал передавать в лены дворянам монастыри.
И это вызывало скрытый гнев основной части населения, остававшегося верным католической вере. К тому же крестьяне, горожане и мелкопоместное дворянство по-прежнему хранили верность Кристиану и в датском обществе все чаще стали раздаваться голоса, призывавшие вернуть свергнутого правителя.
Впрочем, находясь в изгнании, Кристиан сам познакомился с Лютером и нашёл его учение достаточно убедительным, что рассорило его уже с императором, который и отослал бедного родственничка подальше с нищенским содержанием в 500 гульденов в месяц. А потом еще и отобрал детей, чтобы папа-лютеранин не воспитал их еретиками.
Однако, если его подданным был нужен король-католик, то Кристиан был готов поменять своё отношение к учению Лютера ради отчего трона. Вот только не было на горизонте никого, кто готов был бы выложить ему кругленькую сумму на армию. Оттого и прозябал в сырых Нидерландах бывший датский король, мечтая о реванше.
Гость на пороге королевского жилища возник с утра и без приглашения, так что поначалу Кристиан даже подумал прогнать его. Однако любопытство всё же взяло своё и незнакомца пустили в гостинную, где он протомился пару часов, ожидая аудиенции.
Наконец король соизволил спуститься вниз.
Гость, одетый достаточно дорого для простого гонца, быстро подскочил с кресла и поклонился монарху. Причём поклон был не такой, как принят в Европе, зато так кланялись послы русского царя, когда приезжали в Копенгаген.
— Вы рутен? — спросил Кристиан по-немецки, помня, что датский язык даже в Дании использовался не везде. Это ведь лишь при его правлении всё королевское делопроизводство было официально переведено с немецкого языка на датский, а до того везде и всюду по стране, кроме деревни, царил язык Ганзы.
— Да, ваше величество, — снова поклонился гость. — Степан Грязнов, личный дворянин князя Барбашина к вашим услугам.