— Князь Барбашин? — левая бровь короля взлетела вверх. — А, помню — этакий Северин на службе моего московского брата.
— Старшего брата, ваша величество. Всё же мой господин принял титул императора, доставшийся ему по матери.
Кристиан хмыкнул и отошёл к окну. Гость позволил себе дерзость, но московиты всегда были щепетильны в титуловании своего государя. Да и императорский титул Василия, третьего в своём имени, был признан в Европе почти всеми, кроме королей Франции и Польши. Так что не ему обижаться на подобную поправку. К тому не даром русские прислали к нему гонца. Неужели Василий вспомнил о былом союзе?
— Что же хочет сказать мне ваш господин, герр Грязноф?
— Князь, которому я служу, просил меня передать вашему величеству, что государь печалуется по вашей судьбе. Однако он не может оказать вам помощь напрямую, так как Фредерик, первый в своём имени, коронован по всем правилам вашей страны, что, впрочем, не отменяет узурпацию им власти, так как он поддержал мятежников, поднявших руку на своего суверена. Однако, по многим причинам, король Фредерик был признан в Москве.
— Но всегда есть какое-то "но"? — хитро прищурился Кристиан. В душе же бывшего короля бушевал пожар. "По многим причинам" — как красиво гость высказался про политику. Но он-то понял всё прекрасно: рутенам нужен проход по Зунду и ради него они признают владыкой любого, кто оденет корону в Копенгагене. Тем более, если сделает это "на законных правах".
— Ваша прозорливость вызывает восхищение, ваше величество, — казалось, что с уст гонца вот-вот польётся елей. Но Кристиан лишь усмехнулся столь откровенному подхалимству. И не поверил ему. Слоняясь по Европе, он много слышал про то, что происходит на востоке и понял, что рутены не стой ганзейцев — мягко стелят, вот только за ночлег потом не расплатишься.
— Как стало известно в Москве, — продолжил между тем Грязнов, — вас не забыли в вашей стране и многие ждут вашего возвращения. Особенно епископ Нидароса.
Кристиан печально вздохнул. Осведомлённость рутенов вызывала трепет. Да, Олав Энгельбректссон писал ему, что в Норвегии только и ждут его высадки, и готовы признать своим королём даже без датской короны. Ах, Норвегия! Его лучшие годы, его милая Дивеке, его мудрая Сигбритта. Его враги вылили кучу грязи на имя советницы, мол это она без конца настраивала монарха против его окружения. Но он-то знал, что голландка хотела совсем другого!
Однако гость продолжал говорить и Кристиан отбросил нахлынувшие воспоминания:
— Частные лица, которые недовольны вашим свержением, из-за чего полностью провалился проект русско-датской торговой компании, готовы пожертвовать вам нужную сумму и корабли, что доставят вас с войском в Нидарос.
— Хорошо, это я понял. А что эти "частные", — король выделил последнее слово интонацией, — лица захотят взамен?
— О, совсем немного, ваше величество. Ведь издревле Финмарк является яблоком раздора между Норвегией и Русью. За оказанную Вам помощь, вы просто уступите север по 68 градус, до озера Дуортносьяври, как прозывают его местные самоеды, и дальше по реке Турнэ-эльв до самого залива. Ах да, Лофотенские острова Вам придётся уступить полностью.
— А не много ли желают ваши "частные" лица?
— Ах, ваше величество, не думаю, — состроил скорбную мину Грязнов. — В конце концов, вы так желали помощи, что готовы были заложить куда более богатую и населённую Исландию. А тут Финмарк, где бегают нищие самоеды и всех крепостей — один Вардегуз.
— Ну, допустим, не один, но, пожалуй, я действительно уступлю Финмарк скажем, за двести тысяч гульденов.
— Побойтесь бога, ваше величество. Ту же Исландию вы торговали куда дешевле. Хотя, если к Финмарку вы присоедините ещё и Исландию…
— Думаю, это будет чересчур много, — поспешно проговорил Кристиан. — Да те же Лофотены, издревле самое богатое место рыбной ловли вдоль всего побережья и норвежцы, живущие за счёт промысла, никогда не смиряться с этой сделкой. И зачем мне тогда норвежская корона? Пусть ваши "частные" лица подумают над этим, а пока просто озвучьте, на какую сумму они хотели бы расщедриться, герр Грязноф? Мне ведь нужна не только армия, но и поддержка подданных, особенно в первые месяцы…
— А вот этот вопрос мне позволено обсудить с вами, ваше величество, — Грязнов даже внешне подобрался, предчувствуя азартный торг, пусть и с коронованной особой.
Глава 18
Лонгин Сотников (получивший свою фамилию благодаря званию римского центуриона, пронзившему копьём бок Христа и ставшему мучеником Православной церкви) стоял на юте каравеллы "Песец" и с вожделением рассматривал в подзорную трубу большую каракку, что медленно плыла вдалеке, держа курс на пролив. Что она делает вблизи английских вод, Лонгин не ведал, но вот глаз на неё уже положил, так как груз подобной каракки, тем более поднимающейся с юга, явно стоил немалых денег. И если при сближении окажется, что судно принадлежит либо франкам, либо португальцам, то он с лёгким сердцем отдаст приказ об атаке. И пусть Русь с португальцами не воюет, но ведь у него в кармане лежал ещё и каперский лист от французского короля (точнее очень хорошая подделка, но списанная с настоящего свидетельства).