При этом сам Лонгин даже не догадывался, что, готовясь к атаке, он тем самым готовился в очередной раз разорвать ткань исторического полотна, ибо в иной реальности в эти январские дни 1527 года в этих водах не было никаких пиратских судов, и идущему сейчас вдали кораблю была уготована совсем другая судьба. Вот только на беду ничего не подозревавших моряков, ещё несколько лет назад в голове одного русского князя мелькнула здравая мысль, что лить при абордажах только русскую кровь излишняя трата того бесценного ресурса, каким является православный народ. И это в то время, когда такого понятия, как нация ещё не существовало, и ограбленный наёмниками крестьянин легко вливался в ватагу и без угрызений совести уже сам грабил такого же бедолагу в соседней деревне. Ну и почему бы в такой ситуации не воспользоваться хорошим советом из песни (ага, той самой, где "плати, и мы твою победу в дар тебе принесем") и не разбавить абордажные команды иноземцами, сохранив при этом русских мужиков для более нужных дел. Пусть уж лучше детишек плодят да землицу православным народом заселяют.
Сказано — сделано! Правда, от задумки до её исполнения многое не по разу править пришлось. И пусть институт наёмничества со времён античности существует, но каждый век и каждая земля его по-своему представляет. Где-то достаточно было просто клич бросить, а где-то нужно было сначала подмазать местного сеньора, дабы тот не препятствовал вербовщикам в их работе. Да и с подбором персонала тоже повозиться пришлось: ну не принято было на Руси православный люд массово по заграницам отпускать. Купцов-мореходов ещё так-сяк, ибо без того никакой торговли не будет, но вот сверх того проезжие грамоты воеводы да дьяки писать желаньем не горели. А сам князь злоупотреблять буквально вырванным правом своего Приказа выдавать подобные документы тоже не хотел. Но с божьей помощью и набитыми шишками с задачей сей справились, и потащились нанятые по слову князя люди по европейским землям, соблазняя любителей лёгкой наживы пролить свою кровушку за чужое серебро. И хотя случались у них в ходе деятельности разные казусы, но свою оплату по итогу они отрабатывали вполне. Так что на тех кораблях, что в последнее время уходили в корсарские плавания, от трети до половины абордажников были уроженцами земель, принадлежащих совсем не русскому царю.
И одним из тех мест, где удалось закрепиться княжеским нанимателям, стал Зелёный остров — Ирландия. А точнее участок островной территории от острова Клир и близлежащих островов до Каслхейвена, что находились под рукой клана О'Дрисколлов.
Клан этот, из-за того, что город Уотерфорд, принадлежащий английскому королю, находился слишком близко от их владений, ещё с прошлого века начал свою борьбу против англичан. А для борьбы, как известно, нужны были деньги, деньги и ещё раз деньги. И деньги О'Дрисколлам давала "чёрная рента": плата иностранных рыбаков за пользование клановыми бухтами и гаванями. Дело в том, что серия климатических изменений, начавшаяся в 15 столетии, вызвала миграцию косяков сельди на юг и запад Ирландии. А сельдь привлекала за собой и многочисленных ловцов, особенно из Англии и Испании. Вот только сельдь, чтобы она сохранила свой вкус, нужно было солить в течение ближайших суток, а потому иноземным рыбакам и понадобились места для выгрузки и переработки улова.
Но не только от своих богатых рыболовных угодий у побережья Болтимора (который в это время ещё звался по-ирландски Dun na Sead) получали О'Дрисколлы хороший куш. Море, кроме рыбы, приносило им и другой доход. Ведь тот же Дуннашед не просто так славился в округе как пиратское убежище, хотя до подлинного своего расцвета на этом поприще ему предстояло прожить ещё целый век. Зато, так сказать, на базе общего "бизнеса" и большой нужде лордов О'Дрисколлов в деньгах русские вербовщики и сошлись с хозяевами этих мест, получив от них за мзду малую право не только использовать гавани для долговременной стоянки и ремонта кораблей, но и вербовать бойцов в клановых землях.