И каравеллы Лонгина оказались первыми, кто остался на зимовку в Дуннашеде. По той простой причине, что в Балтику до становления ледового покрова они уже не успевали. Не сказать, что всё прошло мирно, но начальным людям удавалось задавить кровавые стычки в зародыше. Хотя избежать поединков совсем и не удалось. Но в конце концов, между русичами и жителями Дуннашеда и прилегающих к нему земель установились вполне нормальные отношения, так что вторая половина зимовки прошла тихо и спокойно. А затем, пользуясь тем, что океан не замерзает, каравеллы Лонгина, сразу после Рождества, покинули уже ставшим гостеприимным берег и направились на свой не вполне законный промысел. И поскольку молодой командир собирался, перед тем как спуститься в южные воды, пройтись сетью вдоль французского побережья да поохотиться на французские суда, согласно договору с Карлом, то по роковому стечению обстоятельств они и оказались в первой половине января 1527 года недалеко от побережья Корнуолла.
Всё началось утром, когда Сотников поднялся из каюты на палубу, где уже суетились мореходы. Густой туман заволок море, и судно просто лежало в дрейфе, ожидая, когда солнечные лучи рассеют серую непроглядную хмарь. Остальные корабли эскадры дрейфовали неподалёку, подавая сигналы колоколом.
Взяв в руки принесённую чашечку кофе, к которому он пристрастился на службе у князя, капитан по-простому присел на ступеньке трапа, ведшего с юта на шкафут и, потягивая ароматный напиток, принялся посматривать попеременно то на море, то на собственный корабль. Всё-таки трофейная каравелла ему нравилась. Как и остальные, собранные в его отряд. Прошедшие глобальную переделку, они теперь были настоящими гончими моря, способными догнать любого купца и удрать от любого охотника. К тому же на каждой из них ютилось по семь-восемь десятков человек, вооружённых как луком и стрелами, так и аркебузами, пистолетами, саблями, тесаками и кинжалами. Конечно, можно было взять на борт и больше людей, но кораблям предстоял не прогулочный рейс, а дальний боевой поход, где каждый грамм провизии и воды был на счету. Поэтому к укомплектованию и подошли со всей строгостью, выбрав наиболее оптимальные размеры для команд.
Нет, шхуны, по его сугубо личному мнению, были, конечно, лучше, но в его нынешнем деле больше требовалась анонимность, а шхуны уж слишком сильно выделялись на фоне европейских кораблей.
Наконец туман, упавший на море под утро, стал редеть и через какой-то час опал, заставив людей немедленно разбежаться по местам расписания. Ведь после тумана задул довольно хороший ветер, выгнув дугой мокрую парусину и четыре корсарских каравеллы вновь обрели ход. Видимость была не то чтобы хорошей, но горизонт просматривался достаточно далеко, так что где-то через час после начала движения взору сигнальщиков и предстала одинокая каракка.
Не поверив в такую удачу, Лонгин сам взлетел в "воронье гнездо" и несколько долгих минут рассматривал подвернувшегося купца (или капера, которых в этих водах и без русичей было пруд-пруди), что, впрочем, было не важно. А потом, повинуясь уже его командам, русские корабли сменили курс и стремительно пошли на сближение. Хотя, что значит стремительно на морских просторах? Лишь спустя пару часов стало заметно, что расстояние между преследователями и преследуемым постепенно сокращается. А ближе к обеду и на каракке заметили погоню и стали ловить ветер всеми парусами, при этом повернув на курс, ведущий к английскому побережью.
После довольно сытного обеда (благо свежие продукты, взятые с берега, ещё не кончились) Лонгин смог-таки рассмотреть на каракке португальский флаг и расплылся в улыбке, больше напоминающей охотничий оскал. Добыча сама шла в руки! Ведь по всему выходило, что укрыться в ближайшем порту португальцам не светило: просто не успеют до него добраться. А четыре каравеллы — это четыре каравеллы и одинокой каракке не с ними меряться силой.
"Песец", отчаянно маневрируя, старался держаться за чужой кормой, хотя южане и предпочитали наиболее сильно вооружать именно корму, как того требовала их тактика. А остальные суда тем временем, пользуясь большей скоростью, пытались обложить португальца со всех сторон, дабы растащить его внимание и атаковать там, где он будет меньше всего готов. Проще говоря, брали португальскую каракку в этакую коробочку.
Португальцы тоже уже сообразили, что стали дичью на чужой охоте, и теперь судорожно готовились к бою, поняв, что до берега им добраться не получится. Слишком уж медленно, по сравнению с нападавшими, двигался их корабль.