В общем, посмотрел воевода на все эти новаторства, да и пошёл думу думать. Точнее, по осени приехал он к Тихону об урожае поговорить и поразился. Выходило, что в пересчёте на одного крестьянина тут и вспахали больше, и собрали тоже. Вот воеводу словно бес в ребро и толкнул: сам не понял отчего, но захотел он в своё хозяйство подобные машины справить. Чай он себе тоже тут землицы немало приобрёл, а людей у него, как и у других, было мал-мала меньше. А пить-есть хотелось досыта. Да и стоил хлебушек немалых денег, и раз застрял он тут надолго, так почему бы и не поработать на свой карман, раз уж сложилось так?
А Тихон воеводу выслушал, согласно головой кивая, да потом цены на агрегаты и озвучил. Тут уже воеводу оторопь взяла: дороговато, однако, выходило. Да только ведь и Тихон торг вести умел, и интересы свои да княжеские блюсти тоже. Что-то он воеводе в дар преподнёс, что-то оформили в долгосрочную аренду с последующей передачей. Вот так и стали князь и воевода живой рекламой механизации сельского хозяйства среди дворян и старост черносошных земель.
Тихон-то, даром что боярский сын, а хваткой обладал деловой. Понимая, что дорого обычному поместному косилку или жатку-сеялку покупать, а траву косить, да урожай убирать всем надобно, начал он предлагать за долю малую в сене аль зерне помощь свою. Да и князь не скупился: прислал уже несколько экземпляров, что было явно избыточно для нынешней вотчины. И пусть не все ещё поместные готовы были по-новому поля орать, но ведь не только они, но и черносошные крестьяне в округе жили. И считать свою выгоду умели. Так что вскоре пришёл Тихон к Ивану Осиповичу с предложением создать в волости этакую машинно-тягловую станцию, сиречь МТС, дабы на пару скупить ещё жаток-косилок-сеялок, да и сдавать их всем желающим за твёрдый процент. А то, что нынче мало ещё людей на подобное идут, так то ерунда: распробуют со временем людишки сию затею и не они, так кто-то другой к чему-то подобному придёт. А так Тихон умельцами, что будут сии жатки-косилки чинить обихаживать, а Иван Осипович своим воеводским словом и людям помогут, и себя не забудут. Заодно запасов хлеба да сена в Осколе побольше наделают, так что коль придут татары — всё легче в осаде сидеть будет. От того и людям хорошо и воеводе от государя поощрение выйдет (уж благодетель-то тихоновский сообщит, коли что!). В общем, сговорились они, и заработала первая МТС на Руси на оскольских чернозёмах на пятьсот лет раньше, чем в иной истории.
Ну а жизнь на южных рубежах, благодаря строительству Черты и наплыву переселенцев, начинала всё сильнее оживать и налаживаться, даже о крымских набегах как-то стали забывать. И как показали дальнейшие события, зря…
"Великая замятня" в Крыму затихла в неустойчивом равновесии, и даже поражение Ислям-Гирея в походе на Хаджи-Тархан не сказалось на нём, хотя битый царевич, прибежав в Очаков, выделенный ему ханом в качестве владения, и ждал, что дядя решит воспользоваться оказией и раз и навсегда покончит с претендентом. Вот только зря битый царевич беспокоился: Саадет-Гирей посчитал, что теперь калга будет куда более управляем, так что на обострение ситуации не пошёл. Более того, уже зимой, чтобы мятежный племянник не заскучал от безделья, он отправил его в набег на Литву. Причина набега была в том, что великий князь литовский и польский король Сигизмунд I отпустил-таки на волю Шейх-Ахмеда, да ещё и задолжал крымскому хану "поминки" за несколько лет. Увы, но изрядно пограбив литовские пределы, орда уже на пути назад, под Каневом, была настигнута большим литовским отрядом князя Константина Острожского и переселённых в южные пределы шляхтичей, объединившихся для отпора, и наголову разгромлена. И что странно, разгром этот боком вышел не потерпевшему поражение калге, а самому крымскому хану, трон под которым ощутимо зашатался.
В то же время Сигизмунд недвусмысленно намекнул, что если хан и калга желают восстановить прежние отношения между Крымом и Великим княжеством Литовским, а также получить столь желаемые ими "поминки", то пускай дядя и племянник окажут Сигизмунду "уважение". А не то он и султану пожалуется, ведь король и султан подписали между собой мирное докончание, по которому обязались земли друг друга не трогать и не зорить.