Так уж получилось, что земли по верхнему и среднему течению Туры в орбиту политического и культурного влияния Сибирского ханства входить стали совсем недавно. Смелый и решительный хан Ибак не только положил конец ордынской столице Сараю и убил последнего хана Большой Орды, но и раздвинул пределы своей державы на земли ханты и манси, вот только последующая пертурбация в политической жизни ханства вовсе не способствовала укреплению его влияния, так что многие местные князьки вновь почувствовали себя вполне самостоятельными владыками. И теперь не все из них были готовы принести шерть русскому царю, как тот же Иртег.
Вот и мансийский князь Ахтамак засевший в укрепленном городке Чинигиды со своими родственниками, слугами, рабами и горсткой богатырей-уртов, мнил себя через чур самостоятельным владетелем. Ведь его обширные владения, раскинулись на много дней пути по окрестным лесам. А ежегодный ясак позволял содержать небольшой, но хорошо обученный отряд воинов. В детстве отец Ахтамака отдавал его в качестве аманата в Чинги-Туру, так что воспитывался юный манси среди иных взглядов и правил. А потом, воспользовавшись смутой, сбежал в родные леса. Но науку ту не забыл.
Не дали забыть. Ведь с незапамятных времен жили манси небольшими родами-селениями. И в каждом таком селении были свои старейшины, от благорасположения которых зависел любой вогульский владетель. Захотят старейшины — посылают в княжеский городок ясак, не захотят — оставался князец с носом. И принудить их к повиновению было ой как трудно, ибо кочуют вогульские юрты кто как хочет и где как хочет. Да и зимних деревень у каждого рода по две-три — попробуй-ка, найди! Но трудно вовсе не значит, что невозможно, особенно если у тебя есть хорошая дружина и умелые следопыты. Только ведь куда лучше умело использовать чужой опыт, поставив сильные стороны сопротивлявшихся себе на службу. Вогулы сильны родом, значит надо взять младшего родича старейшин к себе в город, и благосклонность их к князю будет уже совсем иная.
Как сказал бы один попаданец — опередил своё время Ахтамак, опередил и в тоже время — опоздал. Лет так на триста опоздал. Вот такая вот коллизия, ибо с двух сторон был он зажат куда более развитыми в государственном строительстве народами, которым его нарождающееся среди вогульских лесов государство было вот совсем никак не нужно. А вот ясак, в виде драгоценных шкурок — очень даже нужен. И то, что русские в этот раз куда раньше двинулись в Сибирь, большой роли для него не играло, ведь и Сибирскому ханству тоже нужны были и ясак, и новые данники, и новые верующие. Потому как мусульманская вера вот уже второе столетие распространялась на сибирских просторах.
Так что не было вины князя в том, что у него ничего не получилось. Просто не могло получиться. Ведь сколько раз в истории было такое, что нарождающееся объединение людей просто и без затей смахивалось с исторической карты более устроенным и оттого более сильным объединением, решающим сугубо свои геополитические проблемы. А вогульские княжества зарождались как раз между двумя гегемонами, бьющимися за право быть единственной державой: расправляющей крылья Русью и идущими к упадку (по крайней мере, в данный момент) осколками Орды…
О том, что в его владения пожаловала большая чужая рать, Ахтамак узнал довольно быстро: в Чинигиды прибежали верные люди с дальних затонов. Ох не вовремя пожаловали чужаки: многие юрты ушли на летние промыслы к берегам рек и лесных озер, но князь всё же разослал гонцов во все концы своих владений. И велел шаманам испросить волю духов. Вот только русские струги подошли к его столице куда раньше, чем воины подвластных старейшин.
Чинигиды лишь по местным меркам считались большим поселением, а в действительности это была небольшая крепостица защищенная земляными валами на вершине которого высились деревянные тыны из заостренных кверху бревен. Доступ к валам затрудняли рвы, в которых тоже были вбиты колья с заостренными концами.
Тут высадившиеся на берег воеводы задумались: брать крепостицу приступом — много людей положишь. Уж больно луки у вогуличей были дальнобойные. За сотню шагов от крепостицы стрелы летят. Уже вон и поранили самых глупых. Так что взяли её в правильную осаду, да и отдали на откуп пушкарям. А те и рады: за два дня превратили все стены в развалины, после чего в бой ринулись поместные. Не воевать, нет, а добивать несговорчивых.
И добили, да так, что в живых едва с десяток людишек и осталось. Зато среди них нашёлся упитанный карапуз — младший сын сгинувшего в развалинах местного князьца. И местный же царедворец Тягрул, что в любимчиках у князя не ходил, но местный расклад знал довольно хорошо (он-то, кстати, сына князьца и спас, так, на всякий случай). Ну и как тут было не воспользоваться оказией? Тем более, что и местность вокруг была весьма удобна и для проживания, и для сторожения пути что на Русь, что из Руси. А потому решили воеводы ставить тут новую крепость по плану, что набросали идущие с ратью розмыслы.