Пока начальные люди судили да рядили, стали выходить к Чинигиде вассальные отряды. Встречать их выходил Тягрул, которого многие старейшины знали в лицо. Быстро оценив сложившийся баланс, многие шли на поклон к царёвым людям, а некоторые пытались тут же уйти назад, но повезло лишь самым первым. А потом русичам достался-таки в руки небольшой табун степных лошадок и, поскольку многие поместные, не смотря на судовую рать, везли с собой конскую сбрую, то теперь у армии появилась и своя кавалерия. Которая, используя своих и местных вогулов, шла вдогон за несогласными и настигнув, рубила их до смерти, разом показывая, что будет тем, кто ослушается новую власть.
Однако долго задерживаться у Чинигиды русским было не с руки, а потому, оставив тут нескольких детей боярских и полсотни "охочих людей" да казаков, они двинулись дальше. Впереди теперь дозором плыли струги Камского полка, а перед ними бежали в лёгких лодках вогулы князя Аюки, давно привыкшие жить бок о бок с русскими. И благодаря их работе, всё чаще стали появляться на берегу товары немой торговли: шкурки, варёное мясо, рыба сушёная и копчёная, да разная зелень. Их забирали на суда, оставляя взамен ножи, топоры, да стеклянные бусы, взятые с собой как раз для подобного. Князь Шуморовский хотел сразу расположить к себе своих будущих ясачников…
Сидя в своём дворце, сложенном из сырцового кирпича, хан Кулук-Салтан прекрасно понимал, зачем в его владения вторглись русские. Понимал и готовился к неминуемой битве, разослав гонцов ко всем мирзам и бекам, а также в подвластные племена вогуличей. А разослав, принялся сетовать на судьбу: какой же всё-таки она бывает несправедливой! Ведь всего два года прошло, как он сумел объединить ханство, уничтожив подлых Тайбугинов, и, казалось, что теперь у его страны открылась прямая дорога к процветанию. Нужно было лишь укрепить свои владения: ставить больше городков, посадить на землю больше пашенных людей, поставить больше кузней и научиться самим делать пушки, без которых нынче не обходится ни одна война. Но вместо этого он поддался настойчивым просьбам казанских беглецов и попытался захватить Казань. Нет, стать казанским ханом и объединить два ханства в одно он хотел и сам, что уж тут говорить. Но не получилось, разбили его рать в казанских пределах и вот теперь новая напасть пришла на земли ханства. Которую он, положа руку на сердце, не ждал так скоро, ибо ведал, что урусуты крепко завязли в Ливонии, а за их спиной горела восстанием казанская земля, да и крымские сородичи отвлекали на себя часть их сил. Но враг каким-то образом нашёл "лишние" войска, которые теперь надобно было встречать во всеоружии, а его лучшие багатуры полегли в далёкой казанской землице. Да ещё и казна оказалась сильно опустошена, так что даже пушки в Бухаре ему не на что было закупить, и он собирался это сделать позже, после сбора всех податей и ясака. Но русские пришли слишком рано.
Между тем к столичной Чинги-Туре постепенно собирались воины со всего ханства. Увы, но среди них было слишком много молодых джигитов, вышедших в поход с одной плохой сабелькой и в стёганных халатах вместо доспехов, ибо хорошие доспехи их отцов достались урусутам-победителям. Но всё равно ордынская рать выглядела весьма внушительно. К тому же в самой Чинги-Туре оружейники работали не покладая рук, выковывая клинки, мечи и острые кривые ножи для ханского войска. Так что ещё ничто было не решено и только аллах ведает, кому повезёт в предстоящей битве.
Русские суда появились в виду Чинги-Туры перед обедом и застыли на воде, вне досягаемости татарских стрел. А потом пристали к противоположному берегу, где их военноначальники явно устроили совещание. Кулук-Салтан было расслабился, но ближе к вечеру проклятые урусуты отчаянной атакой сумели сбить небольшие кордоны и высадиться на речном берегу, после чего ещё и удержали захваченный плацдарм, отбив атаку посланных им конных сотен. А потом на землю пала ночь и оба войска стали готовится к завтрашнему сражению.
С первыми лучами солнца запели трубы в царском войске, призывая ратников на молебен, а следом закричали муллы в стане татар призывая воинов на молитву. Оценив ощетинившийся строй урусутов и деловую суету за их спинами, Кулук-Салатан понял, что сами они атаковать не собираются, по крайней мере пока, и после короткого совещания принял решение сбросить их в реку до того, как на этот берег высадиться вся оставшаяся урусутская рать. И повинуясь его сигналу татарская конница, с гиком и пронзительным воем понеслась на изготовившийся к бою русский строй. Под топотом сотен копыт загудела земля. И казалось, что нет силы, способной остановить эту лавину. Туча стрел взвилась в воздух и со свистом понеслась в сторону русских. Ещё чуть-чуть и удалые багатуры врежутся в пеший строй.