Но русские не зря не спали почти всю ночь. Они рыли землю и вязали ежи из толстых брёвен, которые создали перед ними труднопреодолимую преграду. А когда атакующая лавина приблизилась достаточно близко, вся их первая линия вспухла густым белым дымом, и свинцовые пули ударили уже по набегающим татарам. Следом грозно рыкнули небольшие пушечки, послав во врага ядра и дробную картечь. Не выдержав столь "доброго" приёма, Орда отхлынула, но затем, подгоняемая своими начальниками, снова ринулась в атаку. И снова откатилась назад, не достигнув главного — вступить в рукопашную схватку с ненавистным врагом.
А на третий раз вслед за откатывавшейся ордой ринулись в атаку немногочисленные русские всадники. Воеводы рискнули и не прогадали: татарский плановый отход постепенно стал превращаться в банальное бегство. И напрасно мурза Баянда попытался собрать подле себя ещё не поддавшихся панике воинов. В короткой рубке они смогли лишь ненадолго задержать преследователей, но сам мурза по итогу попал в плен, а бегство армии продолжилось.
Видя подобный исход сражения, хану ничего не оставалось, как в окружении преданных стражников покинуть поле боя и не заезжая в столицу, скорым ходом помчаться в Искер, где он надеялся пересидеть зиму и собрать новые войска. Ведь одним поражением битва за Сибирь далеко ещё не окончилась.
Ну а в самой столице было в этот вечер очень тревожно. Славный город Чинги-Тура располагался на высоком мысу при впадении реки Тюменки в Туру, окруженный аж тремя линиями укреплений: рвами и валами. В центре города высились мечеть и дворец правителя, сложенные из сырцовых кирпичей, а улицы города составляли стоящие рядом юрты и глинобитные дома-мазанки. У внешних ворот города расположились бревенчатые караван-сараи, в которых нынче заперлись немногочисленные купцы, пришедшие в Чинги-Туру в столь недобрый час.
Город по сибирским меркам был большой и достаточно укреплённый, вот только защищать его оказалось, увы, некому. Жители столицы, едва до них донёсся слух о бегстве хана и гибели ханского войска, начали, не смотря на ночь, спешно покидать свои дома. Пользуясь полнейшим безвластием, ворота города были распахнуты настежь и через них выходили и выезжали верхом или на возах многочисленные беглецы. Особенно спешили те, у кого в хозяйстве имелись русские рабы, захваченные в ходе опустошительных набегов в разные годы. И те, кто ушёл до рассвета оказались правы: с рассветом к воротам Чинги-Туры подошли русские войска.
Нет, ни осады, ни штурма не было: столица ханства покорно открыла ворота и со страхом ждала грабежей и насилия. Но их не случилось. Хотя своих домов многие и лишились. Но лишь потому, что воевода (теперь уже вполне полноправный!) князь Шуморовский-Шамин-Щука с розмыслами объехав главный град своего кормления, велел постепенно сносить всё, что выглядело временным и непривычным взору, и строить на месте сибирской столицы настоящий русский град по плану, разработанному его розмыслами.
С купцами тоже поступили по справедливости. Тем более что прерывать бойкую и выгодную торговлю с далёкой Бухарой русские вовсе не собирались. Ну и что, что у многих товаров сменились владельцы? Главное, они были готовы платить, а не грабить. Так что бухарский караван убыл из Ченги-Туры в целости и сохранности, закупив при этом всё, за чем и приходил сюда.
Жизнь после первых дней панического бегства, потихоньку возвращалась на круги своя. Понемногу возвращались назад жители. Вновь, как и до захвата, появились на заливных лугах, что раскинулись вокруг бывшей столицы, тучные стада. Разъезды поместных рысили по дорогам в поисках податных людишек, постепенно отдаляясь от города всё дальше и дальше. Кто же противился платить новой власти, к тем применяли силу. Так новая администрация постепенно приводила край под свою руку. А потом морозы сковали землю, луга и леса покрылись белой шапкой и по первому зимнему пути пришёл в Сибирь из Руси первый обоз с хлебом и поселенцами. Ханство ещё не пало, впереди было ещё много битв и походов, а русские уже основательно устраивались на его земле, готовясь к походу встречь Солнца.