Ну, это дела самих Габсбургов, а пока что, подытоживая события, можно было сказать, что съезд ганзейских городов согласился урегулировать вспыхнувший конфликт к обоюдному согласию. А то, что за пазухой у обоих договаривающихся сторон было по огромнейшему булыжнику, так что же, политика именно так и делается. Главное, что в ближайшие пару лет русской морской торговле никто угрожать не будет (ну, кроме пиратов, которые, впрочем, на русские конвои нападать не рисковали), и думцы со спокойной душой могли полностью переключиться на иные дела, которых и без бодания с Ганзой было просто невпроворот. Тут бы мира лет пяток, чтобы от войн отойти да жирок подкопить, но не тут-то было. Опять бурлила западная граница, слали тревожные вести крымские доброхоты, гремели бои за Камнем, и поднимал голову ослабевший было в последние годы восточный вопрос…
В начале шестнадцатого столетия при биях Мусе и Ямгурчи народ ногаев достиг вершин своего могущества. Оставаясь верными заветам предков, они в большинстве своём по-прежнему занимались кочевым скотоводством, которое давало им всё: и пищу, и товары, которые вместе с многотысячными табунами можно было хорошо продать осёдлым соседям. Ну а кроме того они контролировали и все пути транзитной торговли, идущие через их кочевья, ведь их конная армия справедливо считалась грозной силой в степи. Настолько грозной, что ногаи позволяли себе вести собственную независимую политику, вмешиваясь даже в борьбу за ордынское наследство. Потому что пастбища, знаете ли, не резиновые.
Так, присоединившись к восстанию буквально всех против Мухамед Шейбани-хана, ногаи в результате поделили бывший улус Абулхаира между собой и двумя ханствами: Сибирским и Казахским, после чего Ногайская Орда стала обширнейшим государством из тех, что возникли на обломках улуса Джучи. И лишь одно портило жизнь потомкам Едигея — они не могли называться ханами, потому что в традиционной степной иерархии стояли ниже Чингизидов. Но Степь давно знала, как можно было справиться с подобной ситуацией. Знали и ногайские бии, выбравшие своим главой сначала сибирского хана Ивака, а потом, после его гибели, уже казахского Жанибека.
Вот только казахские ханы отнюдь не собирались быть ногайскими марионетками и вполне всерьёз восприняли ногайский юрт как одно из своих подвластных крыльев. И по этой причине подчинение ногаев казахам не могло быть долгим и закономерно закончилось страшной войной, едва в ногайском стане вспыхнула замятня. Хан Касым, воспользовавшись ситуацией, решительно вторгся в ногайские кочевья, грубо давя любое сопротивление, захватил их столицу Сарайчик и заставил тех из них, кто не смирился с поражением, в спешном порядке уходить за Волгу. Вот тогда-то ногаев и попытались, как уже говорилось ранее, ограбить хаджи-тарханцы, в результате чего взбешённые багатуры изрядно проредили потомков Ахмата, правивших тогда в Хаджи-Тархане (и тем самым, сами того не желая, сыграли на руку одному удачливому попаданцу).
На ногайское счастье хан Касым в преследование за ними через Волгу не пошёл, что позволило ногаям найти время прийти в себя. Чем они весьма плодотворно и воспользовались. Собрав воедино разрозненные силы, они пополнили изрядно поредевшие тумены и немедленно ворвались в Крым, заставив самого крымского хана искать спасения бегством. Поверив в себя и получив известие о смерти их главного врага — хана Касыма, они тут же начали свою степную реконкисту, погнав казахов обратно до самой Сырдарьи. Но мечом раздвигая пределы своих кочевий, бий и мирзы не забывали и о внутренней политике, из-за которой и случился инцидент с Хаджи-Тарханом. Тот самый, когда в руки мирзы Саид-Ахмеда нечаянно попал престарелый хан Шейх-Ахмет и его сын Шейх-Хайдар.
И никто не мог даже представить, как простое решение мирзы оставить жизнь двум Ахматовичам изменит историю Степи.
А между тем долгие беседы с сыном последнего хана Большой Орды, которого Саид-Ахмед держал в буквальном смысле под боком, не прошли для него даром. Из простого, грезящего лишь о воинской славе, полководца он постепенно превращался в настоящего политика, и, окидывая новым взглядом ситуацию в родных кочевьях, стал лучше понимать погибшего Агиш-бия. Потому как видел, что Орда, поделённая между родичами славного Эдигу, вновь постепенно скатывается к очередной замятне. И чтобы предотвратить распад и смуту, ей как никогда нужен был единый правитель. Потому что в противном случае ногаи могли просто исчезнуть, как до того исчезли сотни народов, что кочевали по этим степям в прошлом. Ведь врагов у них было больше, чем достаточно.