А стоявший на юте своей шхуны Гридя даже не ведал, что, подарив инкам по совету князя арбалеты и луки, повернул их историю с ног на голову. В ином мире инки познакомились с огнестрельным оружием и железом задолго до нашествия Писарро. Но не приняли их, ведь показ был совершён в виде шоу самими испанцами. Сейчас же картечь, стрелы и арбалетные болты собрали с них кровавую дань, показав всю свою разрушительную силу. И если те же мушкетоны инкские умельцы повторить просто не могли, то вот арбалет или лук очень даже да. А наличие метательного оружия многое поменяло на поле боя, до изумления удивив в своё время полководцев Атауальпы.
Но главную роль сыграли всё же изменения во внутридворцовой политике. Уже пообещавший принять нового бога Уаскар внезапно охладел к своим испанским "друзьям" и довольно сильно перетасовал колоду царедворцев, приблизив тех, кто стоял за старые порядки. Но об этом Гридя, да и все русичи узнали гораздо позже…
Панаме не было ещё и десяти лет, как первый камень лёг в землю под основание первого дома. Да и статус города она получила всего-то в 1521 году. И после многолюдных городов Европы она со своей сотней жителей могла показаться любому приезжему лишь селом-переростком, а никак не городом. Однако это не мешало местным сеньорам власть предержащим вести грандиозную внешнюю политику.
Педро де лос Риос и Гутьеррес де Агуайо, недавно сменивший Педро Ариаса Давилу на посту губернатора Кастильи-дель-Оро, в последние дни был в сильном раздражении от действий чересчур самовольного Писарро и тех событий, что произошли на юге. И в этом его поддерживали генуэзские купцы, что поселились в Панаме с разрешения самого короля. Франсиско требовал нового похода, а между тем вся хитроумная комбинация, выстраиваемая колониальной администрацией, летела под откос.
Двенадцать лет испанцы анализировали информацию, поступавшую им из империи инков, и на основе этой информации Писарро уже сделал две попытки вторжения. Но каждый раз этот авантюрист видел, что империю с имеющимися у него силами ему не одолеть и поэтому отступал, ограничиваясь сбором разведданных. Но если Писарро был всего лишь умелый вождь и хороший тактик, то у дона Педро под рукой были те, кто веками играл на стратегическом уровне. И пусть они уступили своим конкурентам из Венеции, но мастерства играть на чужих противоречиях отнюдь не растеряли. Так что внимательно изучив все полученные сведения, они поняли, что дикарская империя пока что слишком сильна, и для начала её нужно хорошенько раскачать, одновременно прикинувшись другом.
Именно для этого они предложили установить связь с императором, который тоже внимательно следил за пришельцами. Глупо думать, что появление на границах империи белокожих и бородатых людей с лошадьми и непонятным оружием осталось незамеченным. За несколько десятилетий такая информация ОБЯЗАТЕЛЬНО должна была дойти до повелителя инков. Впрочем, как и оспа, занесённая испанцами.
Так что император Уайна Капак принял в Куско грека на испанской службе Педро де Кандиа, вот только из-за незнания языков аудиенция проводилось с помощью знаков, по которым инки неверно истолковали, что Кандия ест золото, и при убытии предложил ему золотой порошок, чтобы тот не оголодал. И потому, дабы избежать подобных казусов впоследствии, Педро де Кандия и взял с собой индейца из племени уанкавилька, который должен был научить испанцев языку инков.
Ну а последствия той аудиенции сказались достаточно скоро, и умный император вместе с наследником отдали богу души от неизвестной болезни. Но перед смертью он по какой-то причине совершил столь нужную европейцам ошибку: разделил империю между оставшимися сынами и тем самым собственноручно подкинул дров в костёр гибели державы.
А обрадованные испанцы немедленно установили негласный контакт с законным правителем инков Уаскаром. Однако и Атауальпу, который вначале выявил полную лояльность по отношению к брату, не оставили без своего внимания. Они начали искусно натравливать братьев друг на друга, обещая обоим поддержку и с нетерпением ожидая, когда уже те наконец-то сцепятся в борьбе за власть. Ведь из опыта Кортеса панамские стратеги знали, что победить индейцев можно было только в союзе с другими индейцами, и переворот означал бы, что очень многие инки, не говоря уже о других народах, увидят в испанцах помощников в борьбе с кровавым супостатом. И даже самый маленький испанский отряд вскоре обрастёт крупными силами, после чего, они могли заявить любому из победителей, что пришли, как его союзники.