При этом религия и торговля шли рука об руку: последовавшие за первоначальными территориальными завоеваниями, дальнейшее расширение границ ислама (на Малайский архипелаг, Западную Африку и другие места) чаще осуществлялось уже купцами, чем воинами. Так что португальцы шли проторенным путём.
И поскольку ни арабам, ни индусам не удавалось разбить вторгшиеся в их воды большие, вооруженные пушками, каракки, то первые десятилетия португальского присутствия в Индийском океане превратились в настоящий погром арабской монополии, когда на несколько десятилетий ни один корабль не снабженный португальским пропуском не мог пройти океан.
Потом, конечно, португальцы споткнулись (да хотя бы на том же Ачехе), и пальма первенства постепенно перешла к голландцам, которые, учтя чужие ошибки, и смогли претворить в жизнь мысли португальского дворянина. Однако в этой версии истории конкуренцию арабам и португальцам собирались составить ещё и русские. И им тоже по большому счёту не было чем торговать. А раз так, то сначала нужно разрушить чужое, а потом на этом месте создать своё. Вот и мчались три шхуны через моря, топя и грабя всех, до кого могли дотянуться, при этом большую часть захваченных товаров выбрасывая в воду, так как их трюмы были вовсе не бездонными.
В результате к Яве корабли экспедиции подошли изрядно перегруженными и довольно ветхими. Так что Григорий повёл себя в этих водах очень осторожно: о снующих туда-сюда армадах враждующих флотов он уже ведал и понимал, что справиться с десятком больших кораблей может и сможет, а может и нет. Но зато ведал твёрдо, что без потерь это столкновение точно не обойдётся. К тому же и порох на его кораблях подходил к концу. Так что корабли экспедиции тащились через Яванское море практически крадучись. В Зондском проливе им на глаза попался одинокий ланкаран с которым Григорий, посчитав количество пушек и изрядно упавший от перегруза ход шхун, решил разойтись краями. Шедший по своим делам большой корабль тоже не стал проявлять ненужный интерес и вскоре скрылся за кормой, заставив Гридю изрядно поволноваться.
Зато миновав пролив, корабли оказались в месте, где редко плавают чужаки и можно было слегка расслабиться, да подыскать хорошее местечко для длительной стоянки. Ведь кораблям требовался хороший ремонт перед последним рывком. Однако гористое яванское побережье такими местами отнюдь не изобиловало.
В конце концов ветер занёс их в достаточно просторную подковообразную бухту, где их взору открылось небольшое поселение, построенное на берегу реки, но в достаточном отдалении от моря. Место для стоянки было очень удобное, да и деревянная пристань говорила о том, что кто-то достаточно большой сюда всё же заходит. Возможно этот кто-то был простым торговцем, а может как раз сейчас занимался разбоем на морской дороге или наоборот, охранял суда и побережье от разбойников. Всё же пиратские набеги в этих водах были отнюдь не редким явлением, особенно сейчас, когда на Яве вовсю полыхала война за наследие Маджапихта.
Население деревеньки, углядев чужие паруса, привычно убежало в горы и русичам понадобилось достаточно времени, чтобы наладить с ними хоть какой-то контакт. Ведь они собирались задержаться тут надолго: кроме того, чтобы высадить хинное дерево, нужно было обновить запасы картофеля и томатов, а главное — корабли нуждались в хорошем ремонте.
Глава 20
Москва строилась. Не восстанавливалась после погрома, а именно строилась. Деньги от торговли текли в казну полноводной рекой, и московский государь внял просьбам столичного люда. Китайгородские стены теперь надёжно защищали старый посад от внешнего врага, составив первый ряд обороны столицы и людям отныне не нужно было бежать в Кремль за защитой. А раз так, то поднабравшие жирок москвичи принялись обустраивать свои жилища. Не остался в стороне и князь Барбашин, чьи хоромы практически венчали начало Никольской улицы. Причём, как всегда, в свои идеи он вкладывал несколько смыслов сразу.
В этот раз он повесил красную тряпку для иосифлянского быка тем, что облагородил мост, ведущий из Никольских ворот Кремля, статуями святых. А то надоела ему безскульптурная культура на Руси. Чёртовы греки, принеся своё христианство, как-то однобоко подошли к просвещению славян. И вот уже век, как сдохла Ромейская империя, а её тлетворное влияние всё ещё держало Русь в ежовых рукавицах. Там, в иной вселенной, с этим справился лишь Пётр, но, как уже не раз было говорено, Пётр не был для Андрея героем для повторения. Зато он хорошо изучил Василия Ивановича и церковных иерархов, на чём и сыграл, преследуя свои цели. Да и молодая царица, разродившаяся первым ребёнком, встала на сторону боярина-западника, каковым она считала Андрея. Так что по ночам в уши государя лились слова о том, что мол, ты, муж мой, наследник римских императоров, а Рим, что первый, что второй, скульптурами был изукрашен вельми обильно. А Москва — Третий Рим! Так отчего же улицы его столь скудны на украшения?