Власть — это особый наркотик, а поднимать руку на церковных иерархов московские князья стали уже давно. Ещё Симеон Гордый наплевав на мнение митрополита женился по-своему хотению, заодно возвысив того попа, что обвенчал его вопреки запрету. А Дмитрий Донской Митяя в Константинополь, супротив Киприана, тоже по своей воле отправлял митрополитом ставить, да потравили того великокняжеские враги и Киприан удержался во власти, после чего много бед натворил на едином тогда с Литвой православном пространстве. Но уже Исидора Василий Васильевич за своеволие под стражу взял не задумываясь. И пусть судил его потом церковный собор, но все всё прекрасно понимали. Ведь великий князь грека изначально невзлюбил, как поставленного против его воли. Ну а чем Варлаам лучше? Да тем, что был гибче и умнее, и на рожон не лез. Как и бояре, что помнили ещё окровавленную плаху под телом Берсень-Беклемишева. Так что посовещавшись в палате царской, порешили заинтересованные стороны, что образ божий портить, конечно, нехорошо, но всё же большого греха в том нет. И коль пожелает муж браду брить да усы посекать, то еретиком от того ему не быть и к службе, и к причастию допускать без ущемлений. И только духовные чины бороду должны были отращивать обязательно. Того митрополит восхотел и ему в том навстречу пошли с лёгкостью.
И это кулуарное решение Андрей поставил себе в плюс. Хорошо ведь, когда у человека есть выбор. Правда, вряд ли многие им воспользуются, ведь кроме закона есть ещё и обычаи. А девы на Руси гладкобритых не привечали, крича таким обидное: "бритое рыло поди вон!". Так что до поголовной бритости вряд ли дойдёт. Но пусть об этом у других голова болит. Главное, что государь, сменяв иосифлян на нестяжателей, не пошёл в этот раз на поводу у церковников и остался ходить безбородым, но с отвисшими, как у ляха, усами.
Да и Варлаам, в принципе, ситуацией остался доволен. Вроде как уступив, он, тем не менее, в очередной раз очистил церковь от врагов собственной власти, подтянув на хлебные места тех, кто поддержал его в принятых решениях. Ведь главным для себя он считал то, что церковь под его руководством, не смотря на громкие крики кликуш не зачахла, а продолжила расти и богатеть, хотя и отдала кучу земель государю. Но менее влиятельной от того не стала. Да и про парсуны враги кричали зря, потому как для потомков, которые будут вспоминать их нелёгкую борьбу с последователями Иосифа Волоцкого, оставил он свой лик, искусно написанный мастером, привезённым из самого Рима. А изучать ту борьбу будут, ибо в ней был выкован один из столпов, на которых стоять будет вечно Русская земля! Как там князь говорил: "за землю за Рускую, за веру християнскую да за честь государскую". Не прогниёт более столп веры, потому как по прошествии стольких лет и стольких сбывшихся предсказаниях, он по-настоящему поверил в видения юного княжича. И истинно почитал себя спасителем Церкви от волоцкой ереси. Тем более сейчас, когда перед глазами забрезжил шанс примерить патриарший клобук.
Так сложилось, что с момента принятия христианства Русское государство считалось митрополией (составной частью) Константинопольской патриаршей церкви. И её митрополиты в обязательном порядке утверждались Константинопольским патриархом, а приходы отдавали ему положенный доход.
Однако после изгнания Исидора русская митрополия стала как бы автокефальной. Но это было не совсем законное по церковным меркам автокефальство, так как не имело благословения Константинопольского патриархата, частью которого де-юре и оставалась до сих пор. Оттого стремление Москвы к закреплению своей церковной независимости и возвышению статуса московской кафедры встречало со стороны ромейских греков постоянное противодействие.