— Государыня, ты точно хочешь испробовать истинный напиток? — для верности спросил Андрей.
— Да.
— Тогда вот, — он указал рукой на поднос, который внесла служанка с заплаканными глазами. Ей пришлось отпить из чаши государыни и напиток этот девушке явно не понравился. Понимая тонкость момента, князь ещё раз предупредил Анну: — Только не пей много, государыня. И запей водицей, коли не понравится.
Как и ожидалось, "настоящий" шоколад царице по вкусу не пришёлся. Ещё бы, ведь это был не сладкий вариант, а смесь из измельченных в порошок какао-бобов, зёрен сахарной кукурузы, жгучего перца чили, специй и воды. Причём перца положили не так уж и много.
— Ффух, — выдохнула Анна, отпив изрядный глоток из кувшина с водой. — Как можно было пить подобную гадость? Ты пробовал его? Неужели он тебе понравился?
— Всё дело в привычке, государыня, — пожал плечами Андрей. — Это, конечно, не амброзия, но пить можно. Хотя сладкий вариант, думаю, будет куда предпочтительней.
— Это верно. Хочу по утрам пить нечто подобное.
— Нет ничего проще, государыня, — поклонился Андрей. — Повар уже обучен, а бобы и сахар отправлены в твою кладовую.
— Это приятное известие, — улыбнулась царица. — Однако мы ждём от тебя князь не только сладких напитков, но и яркого рассказа про дальние земли. Сделай милость, услади наш слух хорошим сказанием.
— С удовольствием, государыня. Итак, далеко далеко, за морями, за долами, в жаркой знойной Африке есть такая страна — Эфиопия…
Иногда хорошая добыча вместо радости может приносить одни хлопоты, превращаясь в этакий чемодан без ручки, который и нести трудно, и бросить жалко. Именно таким чемоданом и оказался для Лонгина груз с португальской каракки. Поход только начался, а трюмы уже оказались основательно заполнены. И при этом базы, чтобы сплавить всё это, под рукой не имеется. Ирландия, конечно, страна хорошая, но злато-серебро лучше всё же на родную сторонку везти. Да и медные изделия тоже. Так что вместо южных морей, пришлось ему незапланированно на Русь идти. А перед этим красить корабли в чёрный цвет. Те, что через Зунд идти собирались. Потому как жирно будет платить наглым ютам за "честно" отобранное золото. В конце концов, не одному же Нельсону на чужие правила плевать можно было! Пушек, способных надёжно перекрыть пролив, пока что не существовало, а в ходкости пиратские каравеллы могли потягаться с любой датской посудиной. Лишь бы не настал штиль.
Об этом молились всю дорогу до Зунда, и господь словно внял горячим молитвам: штиля не случилось, так что наглое дефиле двух неопознанных каравелл надолго стало поводом для разговоров в прибрежных тавернах. Потому как давно никто подобного не совершал! Оттого и датчане тоже лопухнулись. Поначалу, видимо, не поверили, что найдутся такие безбашенные смельчаки, а после стало поздно. Пушки до идущих по фарватеру каравелл, как и предсказывалось, не дотянулись, а датские корабли, выскочив из гавани, догнать наглецов так и не смогли. Вернее, лёгкая пинка очень даже догнала, но получив пару чугунных подарочков под скулу, предпочла сделать вид, что не такая уж она и ходкая. А вот большие и хорошо вооружённые каракки так и плелись в кильватерной струе убегавших до самого вечера. А там неизвестные каравеллы, погасив огни, спокойно растаяли в сумерках, словно их и не бывало, вызвав после себя кучу досужих слухов. Времена, когда подобных кораблей на Балтике было раз-два и обчёлся, давно прошли. Теперь их через Зунд ходило сотни, и кому принадлежали наглецы, определить было практически невозможно. Ганзейцы, поляки, литвины, русичи и даже шведы — гадать можно было до бесконечности. Точным было только одно — груз на этих каравеллах был или явно чересчур ценным или не совсем законным. И когда балтийских вод достигла история "Санто Антонио", рассказанная её капитаном, Антонио Пачеко, то, сложив по времени оба происшествия, многие стали недвусмысленно кивать в сторону поляков. А слухи теперь разносили сведения не только про удачный прорыв, но и про баснословное богатство, которое получили польские каперы. Ведь на тощей балтийской торговле таких сумм за раз не поднимешь!
Ну а пока в Европе судачили про случившееся, каравеллы, затаившись у негостеприимного и малолюдного побережья, быстро перекрасились в иной цвет, став куда более яркими, после чего спокойно прибыли к Моонзундским островам, откуда к князю отправился скорый гонец.