И тут выяснилось, что его тайные планы не такие уж и тайные. Да, сейчас эти неизвестные вельможи стоят на его стороне, но что будет завтра? На кого можно положиться, если даже в столь малой среде заговорщиков всё равно нашёлся тот, кто предал? И что делать теперь? Хватать этого фрайхера нет никакого смысла. Конечно, фон Пак тоже ехал не один, но в стычке отряд на отряд слишком многое решает случай. А при проигрыше, как ему прямо сказали, его просто сдадут либо Георгу Саксонскому, либо Филиппу, ландграфу Гессенскому, на которого и сделал ставку фон Пак. А вот возможное сотрудничество давало интересные варианты. Так что смысла в кровопролитии он не увидел и достаточно тепло распрощался с фон Штирлицем. После чего и продолжил свой путь.
Но мысли продолжали терзать разум. Он не понимал выгоды неизвестной стороны, и это больше всего нервировало его. Холодная капля, упавшая ему на лицо, оторвала его от мрачных мыслей, заставив оглядеться. Погода совсем испортилась, и по всем приметам вот-вот должен был грянуть ливень. Так что нужно было срочно искать место для остановки.
— Эх, сейчас бы такой костёр разжечь, чтоб заполыхало на весь свет, — мечтательно проговорил секретарь фон Пака, кутаясь в тёплый плащ, и Отто словно молнией ударило. Ему показалось, что он понял желание неведомых вельмож! Им плевать на веру! Им нужно, чтобы заполыхала Империя, как несколько лет назад. Чтобы вновь по имперской земле туда-сюда бродили воинские отряды, и лилась кровь. И не говорите, что он планировал нечто подобное. Он исходил из святого дела реформации, а неизвестные ради личной наживы.
Но отступать уже было поздно, так что фон Пак продолжил своё путешествие, даже не догадываясь, что только что выиграл у судьбы настоящий джек-пот…
Плохо, когда твоим врагом становится человек обласканный государем и облачённый немалой властью. Но и терпеть всё возрастающее мздоимство Мисюрь-Мунехина дьяк Феоктист, сын подьячего Болта, больше не мог. Особенно если из-за этого доходное место, присмотренное для себя любимого, ушло другому. Вот только выбирая, кому жаловаться, поставил он не на ту фигуру и с той поры жизни ему во Пскове не стало. Государев дьяк имел в городе больше власти, чем даже князья-наместники, которые менялись каждые два года, а он оставался. И оттого пришлось Феоктисту в скором времени покинуть псковские пределы, да положиться на помощь немногочисленных доброжелателей, что ещё не отвернулись от него и его семьи. Но, как оказалось, даже в Москве слово Мунехина значило много, и мало кто хотел бы пойти ему встречь. И слава господу, что среди этого малого количества был такой человек, кк государев дьяк Лука Семёнов, чей зять — князь Барбашин — у самого царя в любимцах ходил. А ещё за то, что именно ему-то изрядно поизносившийся за последнее время Феоктист оказался ко двору. Точнее не ему самому, а его зятю, которому нужны были люди, смыслящие в корабельном деле. И, что самое главное, гнева всесильного дьяка, который и на иных Рюриковичей государю нашёптывал, князь не боялся. Хотя Феоктист честно ему про конфликт рассказал. Князь тогда внимательно его выслушал и отправил восвояси, отчего пскович даже решил, что дают ему от ворот поворот. Но спустя месяц примчался к нему на двор, что снимал он в московском предместье, гонец, требующий явиться пред князевы очи.
Как потом Феоктист узнал, князевы люди о нём во Пскове справки наводили: что да как, да чем дышит человече. И вот, дождавшись этих сведений, князь и предложил бывшему псковскому дьяку должность. Да какую! Большой дьяк Корабельного приказа. Выше него в котором были только сам князь, да царь-батюшка.
Но когда Феоктист соглашался на должность, он даже не представлял себе на что подписывается. Точнее, думал, что на новом месте всё будет так же, как и в других подобных заведениях. А то, что князь всякие сказки рассказывает, так это для проформы, скорей всего. И только вступив в должность, понял, как сильно он ошибался.
Это ведь только звучит просто — Корабельный приказ. Вот только сами корабли оказались совсем не главной его головной болью. Первые годы существования приказа шли постоянные реформы, его структура оттачивалась рядом нововведений, а также иноземных заимствований, в первую очередь у англицких немец, уже имевших, как оказалось, довольно неплохую структуру военно-морского управления. Однако большая часть придумок шла только от князя, и никто не мог сказать, откуда он их брал. И ныне в приказ входили следующие отделы: