И Браск, пока ещё не беглец, покинул пирс, взойдя на борт давно изготовившегося к выходу корабля. На нём тут же раздались громкие команды, с грохотом втащили сходни на палубу и вскоре, подгоняемый утренним холодным бризом, торговец отвалил от причала и направился в сторону открытого моря.
А Нильс Фалькадл вернулся домой, отдал последние распоряжения мажордому и уже следующим утром верхом одвуконь в сопровождении двух пар вооружённых слуг отправился на север.
В Тронхеймфьорд Фалькадл прибыл непривычным для этих мест способом — верхом через горы, и остановился в одной из окраинных таверн Нидароса, после чего принялся выяснять сложившуюся ситуацию. Всё, что он знал от верных людей, это то, что молодой Стуре находится где-то недалеко от этого города, так что его местонахождение ещё предстояло выяснить. А для этого нужно было просто встретиться с одним из его сторонников, который знал бы Фальдкадла и то место, что он занимал среди антикоролевской партии. Такой человек на примете у шведского дворянина был, но, как назло, он находился в отъезде, так что даже письмо Фальдкадла, посланное им заранее, еще не было им прочитано. Так что пришлось Нильсу начать сбор информации самостоятельно, одновременно изучая ситуацию в Нидаросе. И увиденное в городе ему не слишком-то и понравилось: восточные схизматики пользовались здесь чересчур большой популярностью, заваливая местный рынок дешёвыми, а главное, столь нужными для местных жителей товарами. Даже ганзейцы уже с трудом составляли им конкуренцию, выигрывая лишь на доставке зерна и иного продовольствия, в которых бедная на пахотную землю Норвегия всегда испытывала недостаток.
Поскольку, как известно, лучшие места, где можно было собрать все окрестные новости и слухи — это рынок или таверна, то Нильс, отправив слуг на рынок, сам предпочёл часами просиживать в обеденном зале приютившего его заведения. И не прогадал. Именно тут он и услыхал про фру Ингерд Оттесдоттер. Это имя ему было знакомо, ведь прежний канцлер шведского королевства, с которым он был хорошо знаком, одно время гостил у неё в усадьбе. Так что он решил узнать об этой женщине побольше. Так, на всякий случай!
Фрейхен Ингерд происходила из знатного рода Ремеров и по воле родителей была ещё в юном возрасте выдана замуж за Нильса Хенрикссона. Таким образом две семьи, имевшие права на одно поместье Аустротт, красиво разрешили назревавший имущественный спор браком своих детей.
К тому же Нильс Хенрикссон был очень могущественным аристократом, занимая сразу две должности: канцлера и верховного управляющего Норвегии. Но в 1523 году он покинул сей мир, оставив после себя пятерых дочерей и довольно деятельную вдову, ставшую по воле судьбы самой богатой землевладелицей Норвегии, но готовой при первой же возможности прибрать в свои руки ещё больше наделов.
Последнее привело к тому, что из-за имущественных споров фру Ингерд быстро стала врагом примаса Норвегии и архиепископа Нидароса Олава Энгельбректссона. Но не только имущественные споры разделили молодую вдову и архиепископа. Реформация пока что делала первые робкие шаги по норвежским землям, и лютеранство проповедовалось в основном только в Бергене да в нескольких знатных семьях на западном побережье. Фру Ингерд в браке жила тихо, но едва овдовев, неожиданно превратилась в политически активную фигуру, решительно принявшую новое учение и ратующую за слом кое каких старых порядков. Причём архиепископ ничего не мог поделать с этим гнездом ереси у себя под боком, ведь в противовес ему у вдовы имелся не менее могущественный заступник — муж её дочери Винсенс Лунге, представлявший здесь короля Дании.
В общем, фру Ингерд была женщиной не только богатой, но и решительной, сочетавшей в себе женскую хитрость с неженским умом.
Но больше всего Фальдкадла привлекли слухи, которые окружали вдову, по которым она и её зять, датский нобель Винсент Лунге, укрывали в своём поместье Аустротт некоего молодого человека, что бросил вызов самому королю Швеции. О том по большому секрету болтали по всему городу, так что Нильс даже удивился подобной неосмотрительности со стороны Стуре и его сторонников, если это были, конечно же, они. Но быстро сообразил, что бояться заговорщикам в этих местах было некого, да и представитель датского короля не просто же так обхаживает мятежника из другой страны. Судя по всему, как когда-то Густав Ваза на Ганзу, Нильс Стуре собирался сделать ставку на Данию. И это с точки зрения католика Фальдкадла было плохо: Реформация в Дании гремела уже вовсю, и раз Нильс определился с союзником, то значит он уже практически готов отречься от Рима. Впрочем, возможно, он слишком торопится. Датский король не так богат, как ганзейцы или те же проклятые рутены. И даже польский король, по слухам, был куда богаче его. Если Браску удастся сорвать наметившуюся помолвку Густава и польской принцессы, то, возможно, польский король передумает и станет уже союзником Нильса? И тогда Стуре не придётся отказываться от католичества!