— Что? — воскликнул герцог Альба. — Простите, я не ослышался, вы сказали чугунные?
— Ну да, чугунные, — спокойно ответил Андрей. — И как показали наши опыты, пушки отлитые из этого металла хоть и уступают по прочности бронзовым, но не столь уж и плохи, как это может показаться на первый взгляд. А с учётом того, что они выходят по цене намного дешевле бронзовых, то привлекательность их использования от этого только возрастает. Корабль, на котором я приплыл в вашу страну, вооружён именно такими орудиями. И задал хорошую трёпку французам. Впрочем, одну такую пушку мы привезли с собой и ваше величество, если захочет, может само убедиться в этом.
Карл, обернувшись к Альбе, распорядился:
— Организуйте всё, герцог.
— Слушаюсь, ваше величество! — герцог почтительно поклонился. — Думаю, мы с князем не заставим вас долго ждать.
На этом приватный разговор с императором закончился. И вовсе не потому, что стороны утратили интерес к его продолжению. Просто долгое отсутствие императора может возбудить нежелательные слухи среди присутствующих на приёме лиц. Так что первым откланялись послы, ибо негоже будет, если они вернутся в зал позже императора.
А во дворце, тем временем, царило весёлое оживление, уже ничем не напоминавшее ту строгую чопорность, что царила в начале аудиенции. Народ успел расслабиться, и даже принять на грудь, хотя время пира ещё не настало.
Возле распахнутых из-за жары окон столпилась кучка знатных сеньоров и сеньорин, вдохновенно внимавших стихам довольно фривольного содержания. Чтецом же был полноватый мужчина лет сорока на вид, одетый по польской моде: жупан из чёрного атласа поверх льняной рубахи и бархатная делия, украшенная широким меховым воротником. Догадаться кто это было совсем не трудно: постоянный представитель Польши при дворе императора Священной Римской империи, "отец польской дипломатии" и королевский секретарь Ян Дантышек. Человек, кровно обиженный на князя из-за провала каперской войны на Балтике, за которую Ян лично ратовал перед королём. Очень умный и оттого ещё более опасный. Умеющий со всеми находить общий язык и большой любитель спиртного, отчего всюду, где он появлялся, его окружала гурьба собутыльников. Отданные Бахусу часы сменялись состязаниями в поэзии и риторике. А о его любовных похождениях ходило множество историй.
При всё при том, поэт состоял в переписке с Георгом Сабинусом и Эразмом Роттердамским, лично встречался с Лютером и был дружен с Эрнаном Кортесом — победителем ацтеков. А поэтический талант Дантышка давно вознёс его на самую вершину поэтического Парнаса. Его эротическими элегиями, застольными песнями, эпиграммами и сатирами зачитывались во всех уголках Европы.
Вот Андрей, сообразив, кого видит, и не удержался от желания малость похулиганить. Поймав острый взгляд поэта, он приподнял шапку и вежливо поклонился Дантышку, отчего тот, поджав губы, резко отвернулся.
— А вы произвели впечатление на его величество! — внезапно прозвучал прямо за спиной голос дона Фадрике. — Он выглядит весьма довольным вашим с ним разговором. А вот для господина поэта грядут тяжёлые денёчки. Но будьте бдительны — этот польский святоша вряд ли успокоится. К сожалению, он умён, и прекрасно умеет обольщать людей. Многие тут находятся под впечатлением от его сладких речей. Даже государь весьма высокого мнения о его способностях, и иногда советуется с ним по тем или иным вопросам.
— А вы?
— А я слишком долго прожил и много видел, чтобы понимать, что слова — это просто слова.
— Хорошо сказано, дон Фадрике.
— Благодарю, дон Андреас. Кстати, если вас не затруднит, я бы хотел встретиться с вами у себя дома в ближайшие дни.
— Абсолютно не затруднит, дон Фадрике. Как на счёт завтра?
— Тогда я пришлю людей после сиесты, дабы они проводили вас, — тут же произнёс герцог Альба и, поклонившись, отошёл в сторону.
Сказать, что Ян Дантышек был зол, это значит ничего не сказать. Поэт был буквально в бешенстве.