И потому, составляя послание папе, дожу и императору (отдельным гонцом для гостившего в Испании посольства), думцы уже напрямую делали акцент на стремлении Руси участвовать в антиосманском союзе, обещая, со своей стороны и от имени государя, помощь против османов "войсками и деньгами".
Все последующие события никак не отразились на подготовке посольства, которое возглавил уже немолодой, но опытный и не раз бывавший как в Риме, так и в иных землях дипломат Дмитрий Герасимов, и отправке гонца в далёкую Испанию.
Но была ещё и третья причина созыва думы. Не менее животрепещущая: события в соседней Ливонии.
Дело в том, что до Москвы дошли достоверные сведения о том, что ливонский магистр самым наглым образом решил нарушить русско-ливонские договорённости о союзах, в которые мог вступать Орден (и кого волнует, что эти самые договорённости были навязаны Ливонии силой оружия?). Пусть Сигизмунд I Польский лишь посочувствовал магистру в его тяжком бремени, но сам факт попытки сговора против Руси уже давал в руки Кремля достаточно козырей для дипломатического давления на соседа.
А ведь кроме этого многочисленные доброхоты, которыми в последние годы буквально наводнили Ливонию, донесли до Москвы вести о том, что на ландтаге в Вольмаре представители городов и рыцарства одобрили сбор военного налога в размере одной марки с каждого подворья, на который магистр собирался нанимать армию и возрождать орденский флот. И в Кремле правомерно задались вопросом: а против кого это собирает силы магистр?
А тут ещё и Реформация обрушилась на ливонские земли.
Чтобы противодействовать распространению "этой ереси", Рижский архиепископ Каспар Линде в союзе с Дерптским и Ревельским епископом Иоганном Бланкенфельдом ещё в 1522 году объявили на ландтаге в Вольмаре сочинения Лютера еретическими, соблазнительными и порочными и предали их проклятию. Вот только это проклятие никого не испугало, а, напротив, способствовало объединению всего земского рыцарства и городов (Риги, Ревеля и Дерпта) против ливонского духовенства.
В результате, в сентябре 1524 года вспыхнуло иконоборческое движение в Ревеле, после которого в церквях города были разбиты все духовные предметы и украшения. И хотя городской рат смог остановить дальнейшее насилие, но требование магистра и епископа о восстановлении старого порядка остались так и неисполненными. И всё бы ничего, но в Ревеле до сих пор существовал Русский двор, на территории которого стояла православная церковь. А покушение на неё — это покушение на всю православную веру. И потому ревельский рат получил от новгородского наместника предложение прислать в город русских воинов для защиты двора и церкви; но наотрез отказался даже обсуждать его.
Между тем насилие в стране продолжало нарастать.
Осенью 1524 года в славный епископский город Дерпт прибыл скорняк из Швабии Мельхиор Гофман. Это был человек, одарённый живым умом, хорошей памятью и пламенным воображением, который уже изъездил половину Германии, Швабию, побывал в Стокгольме и теперь добрался до Ливонии. И везде он распространял учение Лютера, производя волнения среди народных "низов". А в умах горожан к тому времени, под влиянием событий в Риге и Ревеле, уже произошёл поворот в пользу Реформации. И потому епископская партия решила арестовать проповедника, чтобы как можно скорее удалить его из города. Увы, эти намерения встретили яростное сопротивление горожан, дошло даже до схватки между сторонниками последнего и слугами епископа, в результате которых разгрому подверглись не только католические и православные церкви, но и был захвачен даже епископский замок. И для подавления этих волнений епископскому фогту пришлось вызывать войска из Ревеля. Правда, епископский замок так и остался в руках горожан.