Эти соглашения и стали тем преславутым камешком. По их итогам Дума должна была либо ратифицировать, либо отклонить достигнутые на тайных переговорах договорённости. Хотя всерьёз относиться к последнему в Кремле не мог даже последний полотёр. Тем более что и Василий Васильевич развил в Думе чересчур бурную деятельность, убеждая всех в том, чтобы принять эти условия, а выбить дань у победившего Бланкенфельда будет куда легче, чем у того же магистра.
И, как говорится, ещё не успели обсохнуть чернила на подписанных грамотах, а жители Дерпта уже с ужасом наблюдали, как к стенам их города в сопровождении большого количества воинов подъехал изгнанный из собственного замка архиепископ и русский посол Василий Юрьевич Поджогин. Горожане прекрасно понимали, что воины пришли не только защищать городские церкви (ради чего они, якобы, и прибыли) но и поддержать власть епископа над городом, да подавить любые волнения, направленные против его персоны. Куда менее известен был тот факт, что с Поджогиным прибыли не только вооружённые люди, но и обещанная архиепископу субсидия на набор войска. Правда, деньгами было привезено лишь чуть более одной тысячи рублей, а остальное "меховой казной", от реализации которой Бланкенфельд и должен был получить необходимые ему средства.
Дерпт продержался недолго, всё же внутри у архиепископа было достаточно сторонников, чтобы убедить горожан сдаться на милость старого владетеля, который, к тому же, обещался не казнить всех бунтовщиков без разбора, кроме вождей-протестантов. А когда и вовсе пообещал отпустить всех, кому грозила казнь, на все четыре стороны, то город просто пал в руки архиепископа. Причём Бланкенфельд сдержал своё слово, и тот же Гофман спокойно покинул Дерпт, помчавшись в Ревель за помощью.
Успех и полученная помощь вдохновили Бланкенфельда настолько, что он решился разобраться и с мятежной Ригой, для чего начал собирать вассалов и ополчение возле своего дерптского замка. А также отправив людей в Европу нанять несколько рот наёмников. И, разумеется, все эти приготовления шли под эгидой борьбы с "люторовой ересью", а все, кто собирался противостоять "христову воинству" немедленно объявлялись еретиками.
Вот такие вот деятельные выдались в Москве конец зимы и весна нового 1525 года. И это в Кремле ещё не ведали, что в землях бывшего казанского ханства было тоже всё не так спокойно, как об том доносили воеводы…
Глава 5
Полковник Рындин вытер пот, и устало опустился на лавку. Вот уже несколько месяцев он находился вдали от родных мест и молодой жены. О да, молодой полковник был уже женат. Да не абы на ком, а на первой красавице Усолья-на-Камском. А ведь когда бывший бродяга-беспризорник впервые прибыл в камскую вотчину своего нанимателя, то даже среди зажиточных крестьян не считался достойной партией. Но прошли годы, и вдруг оказалось, что Хабар Андреевич в округе стал чуть ли не четвёртым по значимости человеком. Посудите сами: князь, в последнее время мало бывавший в вотчине, воевода Усолья-на-Камском, Игнат-управитель и… И всё, дальше по своим возможностям влиять на местных шёл он — Хабар Рындин. И за холостого полковника началась самая настоящая война свах. Вот только сам полковник долго не мог простить местным презрения прошлых лет, да и не желал связывать себя лишними обязательствами, пользуясь холопками для удовлетворения своих мужских нужд, пока "не пал стрелой Амура поражённый", как высокопарно выразился князь, приехавший к нему на свадьбу.
И всё бы хорошо, но два лета назад князь-наниматель неожиданно предложил ему выйти из личного дворянства и записаться государевым дворянином, возглавив создаваемый при Корабельном приказе полк морской пехоты. Хабар тогда крепко задумался, даже с тестем посоветовался (выжига, конечно, тот ещё, но умный, что не отнять) и… князю отказал. Тот понимающе усмехнулся, оставил Хабара командовать Камским полком, но… забрал его с собой, помогать новому человеку организовывать всё так, как князю надобно.
А работёнка оказалась и вправду та ещё. Это у себя Хабар давно всё отладил и перестал замечать, что полк существует совсем по-иным правилам, чем все иные вооружённые формирования. А когда начал формировать новый полк с нуля, ох и натерпелся. Да ещё и князь за море уехал, а его грозный вид и гроханье кулаком по столу иной раз помогал куда больше, чем грамота с печатями, даже великокняжескими. Спасибо Малому, помогал везде, где мог, а не то не собрал бы Хабар полк так быстро.