И всё же прошедшая встреча больше пошла в плюс посольству, чем в минус. Фердинанд, хоть и не отмахнулся от ливонского вопроса, но признал, что в данный момент он не так важен, как вопрос крестового похода против осман. Ну и, разумеется, финансовая помощь со стороны императора всех рутенов. Так что покидал эту аудиенцию Андрей в довольно благостном расположении духа, хотя дьяк его мнение о прошедших переговорах не во всём разделял. Но молчал, прекрасно поняв, что ливонский вопрос всплыл неспроста.
Однако политика политикой, а пребывая в Вене, князь не мог не озаботиться и иными вопросами. А точнее наймом мастеров. Причём лично сам он ходил больше по представителям культуры, понимая, что рудознатцев или ткачей подберут и его люди, а вот в живописи они скорее всё испортят, чем выберут то, что нужно. При этом Андрей прекрасно сознавал, что мастеров, типа Дюрера или Кранаха ему вряд ли удастся сманить, а вот кого-то из тех, кто ещё не успел прославиться — очень даже вполне. Но проблема была в том, что таких середнячков ему уже доставили немало, а для молодого гения, найденного у изографа, нужен был кто-то более мастеровитый.
Однако хвалёная "дунайская школа", так лелеемая прошлым императором, как-то не впечатлила князя. Он ходил по мастерским, любовался работами местных художников, но чувствовал, что это не совсем то, что ему надо. Слишком много ещё было в этих творениях от средневекового искусства, хотя веяния Возрождения чувствовались во всех работах. Наконец, пообедав в городском трактире, он забрёл в очередную мастерскую больше на автомате, чем надеясь что-то углядеть, и первый же пейзаж, что попался ему на глаза, заставил его и его охранников восхищённо замереть.
На картине был изображён дремучий лес, в котором деревья закрывали все пространство неба. Лесная чаща буквально переливалась зеленоватыми, синими и красными оттенками. Тщательно и мастерски, казалось, был обрисован каждый листок, придавая картине фотографическую точность.
— Добрый день, господа, — раздался сбоку чуть хрипловатый голос хозяина мастерской. — Вижу, вас заинтересовал мой лес. Увы, картина уже продана, но если вы готовы подождать…
— А скажите, милейший, вы работаете на кого-то конкретно, или пишите на заказ? — довольно невежливо, но вполне в духе знатного аристократа, прервал хозяина Андрей. — И пишите ли вы портреты?
— Я работаю на себя, сеньор…
— Перед тобой посол государя русского князь Барбашин, — грозно произнёс один из охранников Андрея на вполне сносном немецком.
— О, простите, ваша светлость, я Адольф Эрхарт, и я рад тому, что вам понравилась моя работа, могу ли показать ещё что-нибудь?
— Портрет, любой, — буркнул, усмехнувшись, князь. Ещё бы, молодой австрийский художник Адольф — не правда ли наводит на ассоциации? Вот так откажешь человеку, а он возьмёт и мир завоюет. Впрочем, сейчас не то время, но до чего же причудлива жизнь.
Портрет, принесённый Эрхартом, оказался очень даже хорош. Ясное и верное построение пространства, реалистическая трактовка пейзажа, гармонически продуманный колорит и лицо мужчины с замечательной живостью выражения. Похоже, он нашёл, то, что ему нужно. Ещё не Гольбейн, нет, но уже совсем-совсем рядом. Правда, тут же в мозгу князя возник логический вопрос: а почему его визави не прославился в веках? Впрочем, один ответ вплыл практически сразу: так ведь через каких-то четыре года Вена подвергнется долгой осаде, а на войне, как это ни прискорбно, гибнут не только военные. Так что, возможно, увезя художника сейчас, он тем самым спасёт ему жизнь, а миру подарит ещё одного видного деятеля эпохи Возрождения. Ну и русскую школу живописи поднимет точно: вон какой натуральный лес написан на холсте.