Так и шли корабли по безбрежному океану, где лишь жители океанских глубин скрашивали однообразие пейзажа. Проносились мимо бортов, изредка залетая прямо на палубу, стаи летучих рыб. Игрались вперегонки с кораблями дельфины. А однажды они чуть не врезались в стаю китов, которые плыли куда-то по своим делам, то появляясь из воды, пуская фонтаны, то вновь исчезая в пучине.
Наконец наблюдения показали, что эскадра достигла нужной широты, и пришла пора менять курс. Где-то там, за горизонтом, их ждала Африка.
Африканский берег открылся как-то буднично. На закате его ещё не было, а поутру он уже виднелся на горизонте тёмной полосой. Снятые координаты показали, что где-то поблизости находится бухта Святой Елены, где, согласно портоланам, был источник пресной воды. Вот её поисками и занялись в первую очередь...
Нет, всё же обычным людям не понять, как приятно после долгих недель пути очутиться на берегу, вдохнуть полный разных земных запахов воздух и напиться свежей, холодной водицы! Понимая состояние людей, Григорий объявил пару дней выходными, когда мореходы могли нормально постираться, позагорать и просто отдохнуть от тяжкого и однообразного труда.
А потом на кораблях началась уборка и чистка. К устью горной реки с холодной, прозрачной водой засновали лодки с бочками для воды. Один за другим каждый корабль подвергли кренгованию и очистке от налипших за время плавания водорослей и живности.
Вскоре состоялось и знакомство с местными туземцами, довольно низкорослыми людьми с более светлым цветом кожи, чем у виденных уже арапов, узким носом и выступающими скулами. Одежда их была довольно скудной: накидка из выделанной кожи или шкуры, да сандали из кожи на ногах. А язык был своеобразен - со странными, щелкающими звуками. Занимались же они тем, что кочевали со своими огромными стадами крупного рогатого скота по окрестным пастбищам.
Поскольку свежего мяса хотелось всем, то с туземцами попробовали наладить немой торг. Вот только к белым людям местные жители явно относились с опасением и даже с враждебностью. Так что первый контакт чуть не вылился в кровопролитное сражение, но, слава богу, намечающуюся потасовку удалось предотвратить в зародыше. Потом, используя только язык жестов, так как ни русичи туземцев, ни туземцы русичей не понимали вообще никак, удалось договориться и об обмене, в ходе которого выяснилось, что торговать скотом туземцы вообще-то не желают: как узнали много позже, он был главным мерилом их богатства, так что в пищу его старались не употреблять, охотясь ради мяса на диких животных. Но при всём при том, были они своеобразными модниками и очень любили всякого рода украшения. Металлические бубенчики, бусы из стекла и осколки зеркал, вставленных в деревянную рамочку, привели их в настоящий восторг. В обмен они предлагали браслеты из слоновой кости и меди, но русичи отрицательно качали головами, указывая на принесённый с борта кусок мяса.
В конце концов, туземцы согласились на предлагаемый обмен и отправились организовывать охоту на местных парнокопытных. В общем, осуществив вполне себе выгодный обмен: мясо на цветные стёкла - русичи запаслись провизией по самое не могу.
А потом перед Григорием встал вопрос, куда плыть дальше. То ли, как предлагал француз, пройти ещё дальше, к Мозамбику, то ли домой поворачивать. Князь на этот случай чётких условий не оставил, так что выбор был только за Григорием. Вот только не всё зависело от него одного. Экипажи уже глухо роптали, представляя в какой дали они находятся от дома. Но больше всего на вчерашних крестьян давило отсутствие служб. Не то, чтобы они были сильно набожны, в страду могли и вовсе про церковь надолго забыть, но ведь потом всегда можно было придти к батюшке да покаяться. А тут и земля чужая, и батюшки нет. А, как не береглись, как не следили за людьми, но всё одно без потерь переход не обошёлся. Что уж говорить, если даже пару гардемаринов предали земле (и этим ещё повезло, у многих и вовсе могилки не было, похоронили тела в пучине вод). Так что, здраво оценив ситуацию, Григорий предпочёл не рисковать, и велел оповестить всех, что корабли идут домой.
Узнав об этом, француз лишь пожал плечами. Он не разделял скептицизм Григория, сказав, что по сравнению с другими, у него на кораблях просто идеальные условия. И для подтверждения своих слов рассказал кое-что из своей богатой биографии.