Вновь скрипнула дверца, и в кабинет вошёл молодой мужик в простом наряде, больше приличествующий мастеровому.
- Здрав будь, дьяк, - по-католически перекрестился вошедший, чем сразу насторожил Феоктиста, хотя он и знал, что на князя работают люди разной веры. - Ремус меня зовут. Сын Викола. С письмом я до тебя.
Викола Феоктист уже знал, а вот его сына - нет. Но молча протянул руку, в которую догадливый посетитель тут же вложил толстый конверт, запечатанный личной княжеской печатью. Вскрыв его, дьяк углубился в чтение. Потом встал из кресла и вышел в соседнюю комнату, где привычно обработал один из листов особым составом, а потом нагрел на свече. Что же, письмо было подлинным, а инструкции более чем конкретными.
- Итак, Ремус, - заговорил он, вернувшись в свой кабинет, - вы готовы начать строить большие корабли.
- Да, господин. Наш общий наниматель сказал, что пора строить что-то существенное.
Феоктист молча кивнул головой. Ещё одна проблема на его голову. Ведь теперь при распределении средств придётся учитывать и кораблестроительную программу, которую князь, судя по всему, наконец-то выстрадал. Дьяк не знал, как долго Андрей бился над этой задачей, не желая, чтобы его детище постигла участь петровского флота или флота Генриха VIII. Да-да, Ройял Неви в начале 16 века быстро вырос с 3 до 30 кораблей, но, во-первых вопросами его администрации, судостроения, снабжения и обслуживания никто не заморачивался. А во-вторых, у него не было внятной программы корабельного строительства и планирования. И поэтому уже к 1540-м годам английский флот быстро сдулся как организация. Русскому флоту Андрей такого не хотел. Но начинать-то с чего-то было нужно. Так что Ремусу был дан зелёный свет. А Феоктисту строгие указания во всём мастеру помогать.
- Что же, рад знакомству с новым корабельным мастером, - сказал Феоктист, вставая, - надеюсь, больших проблем при строительстве не будет.
- Я тоже, господин, - поклонился Ремус. - Но...
- Да, я помню про деньги. Но, думаю, будет лучше, если их доставит приказ, с охраной.
- Да, думаю, это будет лучший выход.
- Тогда не буду тебя больше задерживать. До встречи на плотбище.
- Да, до встречи на плотбище.
Когда посетитель покинул кабинет, внутрь вновь заглянула лохматая голова Евсея:
- И кто это был, дьяче?
- Наш новый корабельный мастер. Так что не вздумай его не пущать, как вы там привыкли.
- Что же мы, - обиделся Евсей, - совсем без понятия. Кстати, там купцы пришли. Хотят в Хадж-Таракань плыть, да просят защиты за долю малую.
- Так зови, чего стоишь, - Феоктист усмехнулся. Идея князя, что флот должен и сам зарабатывать, а не только из казны деньги тянуть, была ему весьма по душе. Ведь выделенных денег на все княжеские хотелки явно не хватит. Правда, купцы сильно жались по цене, а многие и вовсе не желали платить, мол, караваном пойдём, сами от лихих людишек отобьёмся. Что же, как любит говорить князь - вольному воля, а дураки сами вымрут. Что морские, что речные пути таят немало опасностей, так что никуда купцы не денутся. Со временем все поймут, что охрана дешевле выходит, чем потерянный груз.
*****
Француз попался очень кстати. Может он и не был отъявленным негодяем, и в этот раз и вправду исполнял роль купца (судя по грузу в трюме), но каперская грамота, найденная в сундучке его капитана, позволяла Гриде не тащить португальские товары до самой Руси, а просто и без затей сдать их в Антверпене, благо Бургундские Нидерланды были уже недалеко. Времена-то вокруг царили патриархальные и правило: "что с боя взято, то свято" ещё почиталось непреложным. Мистер француз пиратски напал и ограбил португальскую карраку? Что же, бывает! Но вот потом ему не повезло: русские, согласно каперскому свидетельству самого императора, напали на француза, и теперь груз его трюма - их законная добыча, которую они и привезли на реализацию в принадлежавшие императору земли. Война то ведь ещё не кончена, хотя французский король и оказался в плену. Но Мадридский договор, как известно, подпишут только в феврале 1526 года.
Нет, разумеется, сам Гридя такой информацией не обладал, но, захватив француза, а потом и пораспрашивав по пути рыбаков, он и узнал, что мира между Испанией и Францией пока ещё нет. А значит, его каперское свидетельство всё ещё действительно. Нет, конечно, лучше было бы сбывать захваченное на Руси (судьбу Карстена Роде Андрей помнил хорошо), но, будем честны, нынешний русский рынок вряд ли способен переварить ВСЮ каперскую добычу. А вот в том же Антверпене за неё можно было бы выручить не только неплохие деньги, но и скупить множество столь необходимых для самой Руси товаров. Оттого-то Андрей и делал крюк до тётушки Маргариты, дабы потом у его людей лишних проблем не возникало. А каперы, оставленные им в Атлантике, были строго проинструктированы, что и как делать в случае разных недоразумений. Так что Григорий лишь выполнял один из пунктов полученных инструкций, молясь, чтобы дипломаты не договорились о мире раньше, чем он достигнет порта. Хотя, учитывая стоимость захваченного, ему вообще не хотелось, чтобы между Испанией и Францией случился мир.