Так что по окончанию ландтага отряды рыцарей и орденских наемников по приказу фон Плеттенберга начинают осаждать замки, гарнизоны которых поддержали или были готовы поддержать мятежного архиепископа.
Одновременно с этим, по распоряжению Плеттенберга, ландмаршал Иоганн Платер собирал второй отряд около Вейсенштейна, с целью атаки Дерпта и оккупации этой епископии.
События стали приобретать дурной оборот. Неудачная осада Риги и сообщение о быстром сборе войск Ордена стало для Бланкефельда настоящим холодным душем. Тем более, что Роннебург, резиденция рижского архиепископа, находился на расстоянии менее одного дневного перехода от Вендена, где сейчас собиралась основная армия магистра. В панике Бланкенфельд снял осаду с Риги и отступил к Кокенгаузену, где и стал готовиться к обороне.
А 21 сентября 1525 года магистр Ордена Вальтер фон Плеттенберг выдал Риге грамоту о ее полной религиозной свободе. В ответ Рига охотно признала магистра своим единственным господином.
Между тем армия ландмейстера окружила Роннебург, который защищало всего около ста пятидесяти воинов, и после того, как комендант отказался сдать замок, приступила к его планомерной осаде.
Доставленные из-под Вендена пушки методично били по стенам и башням замка, которые, не смотря на всю свою прочность, не смогли долго выдерживать обстрел, и в некоторых местах спустя десять дней после начала осады образовались крупные проломы. Воспользовавшись этим, Плеттенберг отправил своих людей в атаку. Но защитники замка проявили немалую стойкость, сначала попытавшись не пропустить штурмующих сквозь образовавшиеся прорехи, а затем отступив со стен, которые стало невозможно удерживать, в центральную цитадель. Теперь огонь орденской артиллерии сосредоточился на ней, и спустя ещё несколько дней, видимо больше не надеясь на помощь со стороны архиепископа и понимая, что отбить второй штурм у него нет сил, комендант замка пошёл на переговоры о почётной сдаче.
15 августа 1525 года орденские войска вошли в Роннебург, где задержались на трёхдневный отдых. И лишь потом магистр продолжил наступление, которое вылилось в настоящий замкопад, пока под Пебалгом орденское войско не встретила армия архиепископа.
Два дня обе армии стояли друг против друга, не решаясь первыми начать сражение. Орденские силы имели численное преимущество, но отряд архиепископа занимал удобную позицию между двумя озёрам, мешавшими обходу его с флангов, и атаковать которую можно было только в лоб.
Наконец, к Плеттенбергу подошло подкрепление, увеличившее его силы до четырёх с половиной тысяч человек, и он решился на бой. Используя своё численное превосходство в кавалерии, орденцы атаковали укрывшихся за возами бойцов архиепископа, которые встретили их залпами из аркебуз и фальконетов. Но атаковавших это не остановило, и прорвав защитную линию из телег они смогли прорваться внутрь лагеря. Бланкенфельд пытался отбросить их встречной кавалерийской атакой, но среди его вассалов, как писали русские книжники, обнаружилось "шатость и нестроение", в результате чего орденцы полностью оказались хозяевами положения.
Поняв, что сражение окончательно проиграно, Бланкенфельд с немногими верными людьми бежал в Кокенгаузен, где находился сильный гарнизон и достаточно припасов, чтобы выдержать долгую осаду. Ливонцы бросились за ним в погоню, но тому, к их досаде, удалось уйти.
Несмотря на проигранный бой, Бланкенфельд и не думал прекращать борьбу. В Москву от него отправился гонец с вестью о переходе орденцев в наступление, а укрепления и артиллерия находящегося неподалёку от беспокойной литовской границы Кокенгаузена были в гораздо лучшем состоянии, чем в Роннебурге. В него стали стягиваться силы из других замков, а в самом городе учинён розыск на предмет поимки и обезвреживания магистровых "доброхотов". Таким образом, архиепископ вполне рассчитывал отсидеться за стенами Кокенгаузена до подхода подкреплений из России.
А пока сам магистр разбирался с архиепископом, в северо-восточной части Ливонии события развивались своим чередом. Собрав в Вейсенштейне отряд в количестве около полутора тысяч бойцов, ландмаршал Иоганн Платер фон дем Брёле, хоть и с некоторым запозданием по сравнению с магистром, начал выдвижение в сторону Дерпта. Разумеется, численность его войска была недостаточной, чтобы захватить такой крупный город, но тут его надежды были связаны с готовящимся восстанием горожан, которые обещали открыть городские ворота перед орденскими силами.