Думали долго, основательно. Ведь за Канассатего если и стояли индейцы, то меньшинство, и та в основном молодёжь, желающая подвигов и славы. С другой стороны, именно такое агрессивное меньшинство и способно низвергать устои общества. Так что с Канассатего решили работать и работать плотно, но не форсируя событий. Ведь впереди у Стадаконы была большая война с соседями, в которой им уже была обещана помощь, и из возможных пленных можно было бы набрать будущий костяк для новой общины. Осторожные намеки на желание получить рабочие руки уже подкидывали тому же Аххисенейдею, обещая не скупиться при выкупе пленных. А жёны Афанасия и Вавилы вели нужные беседы среди женщин племени.
Молодого же ирокеза стали по любому поводу водить в церковь, где с ним приохотился общаться сам отец Феодорит. Поднаторевший в крещении язычников, он не бросился сразу опровергать чужую веру. Нет, он плёл свои тенета искусно, медленно, но верно затягивая молодого воина, порой по нескольку раз объясняя непонятое ему.
А потом на острог колонистов напали соседи. Хотя поначалу ничего не предвещало подобного исхода. Алгонкины, или как их там, в общем, соседнее племя уже приходило торговать с белыми посланниками, так что ничего необычного колонисты в этом не увидели и с радостью высыпали на поле перед стеной, где и происходили подобные торги. Чужие индейцы пришли без оружия и с многочисленными товарами для обмена. Больше всего преобладали многочисленные шкурки бобров, лосей, волков и прочих животных, но хватало и кусков выделанной по индейским технологиям кожи, бурдюков с кленовым сиропом и тюков с продуктами.
И всё же Афанасия грыз какой-то червячок сомнений. И больше всего его волновало отсутствие женщин среди приехавших торговать. Обычно хоть несколько женщин, но при этом присутствовало.
И только у Фимки Скорохвата, углядевшего товары, аж глаза запылали, барыш подсчитывая. И более ни о чём он думать не мог.
А вот Афанасий, так и не решив, что же ему больше всего не нравится, решил действовать, исходя из худших опасений. Торг торгом, а безопасность важнее.
- Фёдор, - окликнул он стоявшего чуть поодаль ветерана, - давай-ка строй стрелков на стене, да тишком возвращай баб в селение. И у ворот кого поставь, чтобы помогли захлопнуть их, ежели что.
- Это мы мигом, - кивнул головой Фёдор, у которого чуйка тоже царапала душу, и поспешил исполнять полученные указания.
Поначалу казалось, что Афанасий слишком перебдел, однако едва индейцы углядели, что белых женщин стало как-то слишком мало, да и оставшиеся ещё на поле спешат покинуть торжище, их поведение разом изменилось. Повинуясь властному крику, они стали вскакивать со своих мест, хватая в руки всё, что могло послужить оружием, и, издав дикий вопль, принялись убивать опешивших от подобного поселенцев.
- Ах ты ж, дикари-нехристи, - в сердцах ругнулся Афанасий, который как раз в этот момент выстраивал жиденькую шеренгу стрелков. - Мужики, сами всё видите. Поспешай, покуда всех наших на поле не перебили.
Между тем часть индейцев принялись гоняться за любым белым, избивая того до смерти, а часть, собравшись в кучку, целеустремлённо побежала к распахнутым воротам поселения, возле которых суетливо возились мужички. Захлопнуть створки было не проблемой, но ведь на поле перед городком было ещё много живых поселенцев, которые сейчас в панике бежали сюда же, к воротам. Причём многие уже настолько потеряли рассудок, что, догнав индейцев, пытались чуть ли не разбросать их в стороны, спеша добежать до укрытия. Оканчивалось это обычно ударом каменного топора по не соображавшей уже ничего тыковке, с летальным исходом для колониста.
- Залп!
Грохот выстрелов, казалось, перекрыл даже индейские улюлюканья. И вызвал в рядах индейских воинов замешательство. Они не видели стрел, которыми поразили их товарищей, и это для них оказалось куда страшнее, чем сам выстрел.
- Расступись! - спустя мгновения заорал кто-то сзади. Обернувшись, Афанасий сквозь не до конца развеявшийся дым рассмотрел, как от площади несётся к воротам небольшой конный отряд, во главе которого углядел Вавилу. Их было всего около десятка, но они были в броне и с саблями, что делало их страшным противником для полуголых дикарей. Ну вот, а он то гадал, куда глава городской безопасности делся, когда он так нужен.
Конный отряд выскочил из ворот как всадники апокалипсиса, грозя неминуемой смертью тем, кто устроил резню на поле для торгов. Острая сталь легко рубила ничем не прикрытые тела, а стрелы с костяным или каменным наконечником ничего не могли поделать с железной бронью доспеха.