Впрочем, Яков и сам не собирался с голой пятой точкой лезть на стены. Ведь пушек у десанта не было, а сколько врагов засело в крепости никто толком не знал. Всё, что удалось выяснить так это то, что часть гарнизона ушла с магистром, а вторая прочно засела в замке. И что в городе собраны большие запасы хлеба, что сразу отметало все мысли о долгой осаде.
Наконец инструктаж был окончен, и он спустился в лодку, последней качавшейся у борта.
- Отваливай! - негромко крикнул рулевой, едва голова сел на банку и шлюпка, повинуясь действиям людей, быстро отошла от борта корабля и стала догонять ушедшие вперёд товарки.
В абсолютной тишине, которую нарушал только звук капающей воды с мягко вздымающихся и опускающихся весел, флотилия приблизилась к ничего не подозревающему берегу. С шорохом, забиваемым морским прибоем, лодки одна за другой выползали на берег, и ратники с бьющимися сердцами переваливались через борт, чтобы зачистить место высадки от любого враждебного элемента. Они шли к мирно спящей деревушке, держа наготове оружие и гадая: заметит ли их какой-нибудь бдительный пейзанин и не поднимут ли шум собаки, или какой-нибудь бодрствующий любовник случайно углядит приближающийся отряд. Но всё было тихо до тех пор, пока отряд не ворвался в деревеньку.
Вот тут поднялся жуткий шум, в котором сливались голоса испуганных детей, женские крики и вопли мужчин, собиравшихся драться за свои дома, однако не имевшие для этого никакой возможности. Ведь на одного защитника сразу наваливалось два, а то и три десантника.
Когда солнце осветило землю, деревушка Такху была захвачена и очищена от жителей, которых без затей закидывали в шлюпки и отвозили на корабли. Никто из тех, кому не посчастливилось увидеть русский отряд, не должен был скрыться, чтобы иметь возможность доложить о том горожанам.
А отряд морских пехотинцев, построившись в колонны, скорым маршем двинулся по бездорожью и через леса в сторону Пернова. От прибрежной деревеньки им предстояло пройти вёрст двадцать, не разводя огонь и соблюдая тишину. Так, как полвека позже в иной истории пройдёт отряд Ходкевича, дабы так же с налёта захватить Пернов.
Увы, но Пернов не был столь беспечен в эти грозные дни. Слухи о захвате Нарвы, поражении магистра и случившемся в Эстляндии замкопаде заставили городские власти со всей серьёзностью отнестись к охране города, особенно в ночное время. Даже мост через протоку на остров, на котором и находился городской порт, и тот стали держать под прицелом орудий. Так, на всякий случай.
Кроме того, объявили среди горожан дополнительный набор в ополченцы, собрав в городе с тысячью жителями почти две сотни воинов, готовых встать на стены. И сотня кнехтов располагалась в замке.
Увы, если что и огорчало городские власти, так это состояние городских укреплений. С началом нового века они уже не соответствовали требованиям защиты, и по этой причине магистрат принял решение о модернизации старых укреплений под использование артиллерии. И этот процесс был ещё не закончен, хотя и находился в завершающей стадии. Так что полностью защищёнными горожане чувствовать себя не могли. Но когда из ближайшего леса к городу вышли чёрные колонны марширующего врага, они были готовы биться до последнего.
Однако русские не ринулись сразу на штурм, а выслали вперёд парламентёра с предложением почётной сдачи города и перехода его под руку русского царя. На что городские власти гордо ответили отказом и стали готовится к обороне. А русские принялись ладить лагерь, явно готовясь к долгой осаде.
Разумеется, среди осаждённых тут же возникла мысль о ночной вылазке, но, прикинув количество вражеского войска, от неё решили отказаться, и как потом оказалось не зря. Ибо русские всю ночь ожидали возможной вылазки и сидели на готове. И лишь утром, поняв, что вылазки не будет, Усолец дал добро воинам на отдых. А сам с тревогой стал поглядывать в сторону моря, гадая, где же флот.
А флот те временем был занят своим основным делом - борьбой за господство на море.
*****
"Схизматиков остановит только сила, а не молитвы и дипломатия", - именно так всегда думал Хайнц Лангер, уроженец славного города Ревель, исходивший всю Балтику вдоль и поперёк и побывавший даже в Лондоне и Брюгге. И для него, знавшего истинную причину богатства ревельских купцов, рост морского могущества восточного соседа был более чем неприемлем. Это Рига могла выжить и без русского сырья, а вот Ревель при пересыхании восточного потока ожидала только нищета и забвение. И ведь поначалу всё было весьма приемлемо: Орден, руками ревельских капитанов, установил настоящую блокаду наглым лесовикам, не пропуская на восток всё, что можно было использовать для войны, а также добрых мастеров, в которых так нуждались эти схизматики. А корабли с товарами чуть ли не силой заворачивая на ревельский стапель. И это было хорошо, и это было правильно. Честные ревельские купцы богатели на перепродаже новгородских товаров, а честные ревельские капитаны, перевозя купеческие мешки, ящики и бочки, позволяли себе строить добротные дома и откладывать серебро на чёрный день. Впрочем, сам Лангер был не совсем честным, так как несколько раз гулял по морю с парнями из Аэгно. Но то ведь тоже шло на пользу города, так что можно сказать, и не почиталось большим грехом.