А потом среди схизматиков нашёлся кто-то чересчур умный, и создал у них купеческую компанию, которая нагло презрела все былые договорённости и повезла свои товары сама, причём не только в Любек, но и, что вообще не укладывалось в головы ревельских купцов, в далёкий Антверпен. Не ганзейский Брюгге, а подлый бургундский Антверпен, который так же порушил былые ганзейские привилегии и привечал у себя всех, кто готов был торговать в его гавани.
Первыми попытались этому воспротивиться ганзейцы из Данцига, который поляки отчего-то вздумали именовать Гданьском, но схизматики сами создали у себя боевую флотилию и за несколько лет очистили себе пути от гданьских каперов. Поток вывозимых ими товаров возрос, и даже более того, эти лесовики стали ставить у себя производства и повезли на продажу не лён и пеньку, а ткани, парусину и канаты. Но что стало более болезненным ударом для ревельских купцов, так это то, что подобные товары начали покупать. Ведь антверпенским купцам было всё равно, кто соткал продаваемую им парусину или выплел привезённый канат - благочестивый ганзейский мастер или схизматик, главное, чтобы цена была как можно дешевле.
И вот тут-то ревельский рат и возмутился. Терпеть подобное дальше было уже нельзя, ведь город терял доходы. В результате на ландстаге в Вольмаре ганзейские и неганзейские города Ордена согласились выделить магистру корабли с экипажами для воссоздания орденского флота, чьей задачей будет восстановить статус кво на морских путях. А поскольку своих флотоводцев у Ордена давно не было, то на пост командующего пригласили датчанина Ольферта Лёвендаля, ранее служившего во флоте беглого короля Кристиана. К сожалению, флотилия хоть и была многочисленной, но состав её был весьма разнороден. Один большой когг на четыреста тонн, семь малых коггов, от двухсот до ста тонн водоизмещением, десять шкут и одна барка. Да, все они были оснащены артиллерией, причём ставили её не абы как, а как того требовала морская тактика, опробованная в сотнях сражений, как в Европе, так и по всему миру, где больше всего пушек было на корме и баке корабля. Лангер же завербовался капитаном когга "Резвый олень" в сто пятьдесят тонн водоизмещения и вооружённый двумя десятками орудий. Правда, самые крупные из них, двадцатишестифунтовые, расположены были на корме, а основу, как обычно, составляли более лёгкие пушки. Ну да бой покажет, чья тактика лучше.
Начало русского вторжения орденская флотилия встретила в Пернове, куда вернулась после неудачной попытки перехватить московский конвой, ежегодно уходящий в Антверпен. Увы, но в руки моряков попали только немногочисленные одиночки, не желавшие платить своим же за охрану. Добыча, конечно, была, но что это за добыча? Слёзы, а не добыча.
И тут как гром среди ясного неба пришло известие о падении Нарвы и вторжении московских орд. Потом пришло известие о поражении магистра и это переполнило чашу терпения. Моряки горели негодованием и Лёвендаль повёл свою флотилию в залив, намереваясь хорошенько разграбить русское Норовское. Однако по пути им попался кургузый бот, от экипажа которого они и узнали о бесчинствах русских на островах. Лёвендаль немедленно повернул обратно и двинулся в сторону Аренсбурга, горя желанием восстановить там епископскую власть. Вот только едва пройдя остров Моон, эскадра попала в полосу встречного ветра и вынужденно встала на якорь.
В том, что их уже рассмотрели с берега, никто на кораблях не сомневался, так что появление чужих парусов не стало для ливонцев чем-то неожиданным. Вытягивая якоря, они стали готовиться к бою, надеясь, что их морское умение превзойдёт вражеское и им улыбнётся ветреная Фортуна.