Конечно, кроме сибирского хана, большую надежду казанцы питали на хана крымского, но из-за тамошней замятни, Крыму было пока что не до Казани.
В общем, едва зазеленела в прогалинах молодая зелень, воины хана и казанских беглецов выступили в совместный поход. Шли неспеша вдоль берега реки по едва заметной тропе, соединяющей друг с другом сибирские селения. При входе в лес войско перестраивалось по двое, отчего их колонна растягивалась, а движение замедлялось ещё больше.
А ведь если в чём-то сибирцы и были непревзойдёнными, так это в искусстве разведки. Так что в ханском войске мало кто надеялся застать Тайбугидов врасплох. Как и мало кто удивился, когда в очередной чащобе они наткнулись на самострелы, прикрепленные к стволам деревьев, сразившие сразу нескольких передних воинов. Павших похоронили, а внимательность утроили, что, разумеется, тут же в очередной раз сказалось на скорости похода.
Хисар-мурза, шедший во главе своей полусотни, был в ярости от такой войны. Дикари, нацепившие халаты вельмож, вот кто эти сибирцы. Где полёт конницы, блеск сабель и сладость победы в поединке? Вместо честного боя удар из засады. Что ещё взять с тех, кто поклоняется духам. Ничего, вернём Казань и вернёмся сюда, дабы привести местных язычников под зелёное знамя пророка и власть единого хана. Пора, давно пора осколкам великой Орды соединиться вновь!
Наконец, лес кончился, и на речном крутояре взорам воинов предстали стены небольшого укрепленного валом поселения. Разглядывая его, Хисар-мурза поморщился, как от зубной боли. Ещё один местный "город", готовый защищаться. О, Аллах, они ведь и вправду верят, что смогут отбиться за этими жиденькими стенами.
Впрочем, оглядев "воинство" хана, он был вынужден признать, что шанс у жителей был. Если бы не казанцы и их оружие.
Но в начале сибирцы привычно закружили перед стенами карусель, посылая внутрь города сотни стрел, часть которых была с подожжённой паклей. Вот только весеннее солнышко ещё не просушило строений, сырых от стаявшего снега, так что загорались они с огромной неохотой, отчего местные успевали затушить пламя ещё до того, как оно разгоралось в огромный пожар. И стреляли в ответ не менее метко.
В результате подобной войны потери несли обе стороны, но городок продолжал держаться. И тогда Хисар-мурзе это надоело. Он велел принести из обоза две небольшие пушки, прихваченные им ещё из русского каравана, утопленного на Волге, и установить их напротив городских ворот. Пушкарь-армянин привычно принялся наводить орудия, а потом поочерёдно выстрелил из обоих и тут же велел своим подручным перезаряжать пушки.
От грома выстрелов, казалось, вздрогнул сам лес и дико заржали кони сибирских всадников, зато в толстых плахах ворот появились круглые отверстия. Да, пушечки были не чета султанским стенобоям, но для данной местности они были вполне на уровне. Уже на третьем выстреле ворота были сорваны, и всадники с диким улюлюканьем ворвались внутрь городища.
- Иблисовы игрушки, - проговорил хан Кулук, подъехав к позиции пушкарей.
Нет, он не был дикарём и прекрасно знал о пороховом оружии. Но отношение у него к нему было именно таким. Ведь настоящего батыра готовят с детства, а тут, получается, простой "чёрный" ясачник может взять в руки стреляющую палку и убить любого воина. При этом далеко не каждый самострел способен пробить хорошую броню, а вот ядро не остановит никакой доспех.
Увы, но подобные мысли царили не только в голове сибирского хана. Персы под Чалдыраном или мамлюки в Египте проиграли по той же причине: их просто вынесли османские пушки.
Хисар-мурза, зная про подобные взгляды хана, только усмехнулся в ответ, благоразумно отвернувшись, и принялся торопить пушкарей.