Восстание разрасталось. Воины Мамич-Бердея знали каждую тропку и каждое дерево в своих дремучих лесах и старались использовать любой просчет противника, измотывая его партизанской войной.
Вскоре в стан лужавуя прискакали советники от выступившего в помощь восставшим сибирского хана, предложившие ему объединить все мелкие княжества между Волгой и Ветлугой в единое "государство", ханом которого станет, в силу крови Чингиса, хан Кулук-Салтан, а Мамич-Бердей будет его первым визирем и главным полководцем. Юный возраст лужавуя хана не страшил, ибо великий Искандер тоже был молод, когда отправился сотрясать соседние земли и страны.
Однако чуть позже с нечто подобным прискакали и послы от ногайского бия Агиша. Разочаровавшись в русских союзниках из-за их отказа от совместного похода на его вечного соперника Мамая, а также из-за их слишком возросшего влияния в Хаджи-Тархане, он предлагал Мамич-Бердею то же самое, что и сибирский хан, только во главе нового ханства он видел своего родича. Которого и прислал к лужавую, с тремястами всадников. Этого хватило, чтобы Мамич-Бердей одержал очередную победу над выступившими против него царскими войсками, однако потом царевич вместо помощи начал заниматься грабежом местного населения, и был убит войсками подошедшего сибирского хана. Точнее отрядом казанских беев, что шли впереди основного войска.
Но в результате свершившихся побед, очаг восстания разрастался со скоростью лесного пожара, втягивая в себя всё новые и новые селения. А тут ещё как назло пришли дурные вести и из Хаджи-Тархана...
*****
Хаджи-тарханский хан Хуссейн занемог ещё до нового года, который на Руси традиционно уже справлялся 1 сентября. Однако первоначально он мужественно боролся с болезнью и даже был момент, когда, казалось, он пошёл на поправку, но это было ложное облегчение, и после православного Рождества хан покинул сей бренный мир, оставив престол без наследника (а рождённого от наложницы малолетнего Махмуда бен Хуссейна никто за наследника просто не посчитал). И на опустевший трон тут же слетелось множество претендентов.
Первым был всё тот же вездесущий Агиш-бий.
Ещё в 1524 году он установил отношения с Литвой, обещая ей союз против Крымского ханства. Но при этом он просил об освобождении бывшего хана Золотой Орды Шейх-Ахмета, не имевшего в степи реальных сил, но имевшего влияние на ногайцев, как их номинальный сюзерен, дабы тот возглавил борьбу с Крымом. Сам же он намеревался стать при нём беклярбеком, что должно было существенно поднять уже его собственный статус.
В иной истории этим планам не суждено было сбыться из-за гибели Агиша, но в этот раз сей лукавый деятель избежал смерти и теперь с упоением плёл интриги, заключая союзы и тут же предавая новых союзников, договариваясь за их спиной с их врагами. Так, списываясь с великим князем литовским о союзе против Крыма, он одновременно договаривался с Саадет-Гиреем о дружбе и совместном походе против Мамая, обещая хану не пропускать через Волгу враждебно настроенных против Гиреев мирз. И тут же сносился с великим князем Московским и астраханским ханом о походе против Мамая и Саадета.
Узнав о том, что хаджи-тарханский трон опустел, Агиш-бий немедленно развил бешеную деятельность. Первым помчался гонец к великому князю Литовскому. Сигизмунд, которому крымские набеги уже оскомину набили, с юга угрожал султан Великой Порты, а с севера безобразничали в Ливонии московские орды, в этот раз согласился выслать к ногаям беглого хана. Вот только Агиш уже поменял свои планы на него, привычно мало думая о союзнике. Теперь он видел Шейх-Ахмета на престоле Хаджи-Тархана и спешно собирал полки, дабы посадить бывшего хана Большой орды на трон.
К сожалению, Хаджи-Тархан был заветной мечтой всех ногаев, а не только Агиш-бия. Мирза Мамай, который уже безуспешно осаждал город в 1523 году, тоже был не против посадить на его престол своего ставленника.
Кочуя на Тереке, на старых ногайских кочевьях, он с опаской поглядывал на север, где властвовал его главный противник - Агиш, который, в отличие от него, был признан ногайцами бием. И уж ему точно было известно о тех планах, что вынашивал братец в отношении его. И, как можно догадаться, они ему не очень-то были по нраву.
Узнав о смерти хана Хуссейна, он тоже развил бешеную деятельность, вот только ставку свою сделал на... Гиреев. Да-да, известный всей степи победитель крымского ханства в борьбе за ханский стол пошёл на мировую с крымчаками, сделав ставку на мятежного Ислям-Гирея. В конце концов, беглецу от Саадета будет легче договориться с собратом по несчастью. А силу клинков воинов Чобан Гирея он хорошо испытал в ходе неудачной осады Хаджи-Тархана.