От подобных взглядов мысли у Никитки путались основательно, однако основной смысл того, что тобъяснял ему князь, он всё-таки понял. А практичный ум уже защёлкал в поисках будущего источника дохода. Всё же Таруса не зря была торгово-ремесленным городом, и умельцы стрельники в ней тоже имелись. Надобно будет узнать, сколько персы за пук древок давать будут, а там, глядишь, можно и договорится с мастерами-то! Лишние доходы никому ведь не помешают. А большой заказ позволит и хорошие отношения с ними завести. А хорошие отношения - это ведь ещё и связи, которые в горькую годину помогут перебедовать, коль совсем худо будет.
Понимающая усмешка князя вырвала его из приятных мыслей и заставила покраснеть, словно девицу. А князь же, продолжая усмехаться, продолжил свой разговор-поучение. И вышел от него молодой купец в полнейшем раздрае, но полный идей и мыслей.
А потом была подготовка к плаванию, загрузка судов товарами, прощание с женой и вот уже три струга новоявленного тарсусского гостя побежали по вешней Оке на свидание с Волгой-матушкой. Там, в богатом и растущем Нижнем Новгороде по-прежнему собирались купцы, как с Оки, так и с верховьев Волги, чтобы сформировать большие караваны и нанять охрану, так как волжский путь, особенно ниже Казани, не отличался безопасностью.
Вот и их по пути попытались ограбить местные любители чужого добра. Однажды утром два или три десятка лодок выскочила из скрытой от взгляда камышом протоки и попыталась атаковать купеческие корабли. Однако охранные струги и купеческие дружины создали перед ними такую стену из огня и свинца, что быстро заставили безоглядки броситься назад, в тщетной попытке спастись. Тщетной, потому как струги корабельного приказа, под завязку набитые стрельцами, бросились за ними в погоню и устроили прямо у берега немилосердную резню. А тех немногочисленных пленных, что всё же выжили в ней, просто и без затей вытрясли на предмет знаний про захоронки и основной лагерь, после чего преспокойно удавили, свершив над разбойниками скорый суд, в котором председательствовал дьяк из Корабельного приказа. А на главный лагерь, что был расположен чуть дальше, в лесных чащобах, была спланирована отдельная вылазка, которая позволила хоть на время очистить этот участок реки от разбойного люда, хотя и не принесла изрядного барыша: разбойнички явно сидели на мели. Что же, теперь их везли в кандалах на заморский торг, ибо они никак не подпадали под указ царя о "христианском ясыре".
А ведь и без таких вот разбойничьих ватаг само по себе плавние по Волге было тем ещё испытанием. Всё же, не смотря на свои размеры, река изобиловала мелями и перекатами, которые затрудняли движение судов.
И всё же, поскольку больших остановок в пути не было, то через каких-то пятьдесят дней, как Никита покинул Тарусу, показались впереди минареты и башни Хаджи-Тархана. Правда в самом городе караван не остановился, а пробежал ещё вёрст десять вниз по Волге и только там причалил к вымолам большого Гостинного двора. Здесь пайщики персидской компании отделились от своих многочиленных компаньонов и принялись формировать новый караван, которому предстояло пересечь море и достичь уже персидских берегов.
Каспийское море показалось Никите довольно бурливым. По крайней мере, он на собственном опыте оценил, почему местные мореходы старались держаться ближе к берегу, даже на могучем "Орле", который из-за своего речного происхождения был всё же достаточно валок.
Причём про "Орла" он не сам догадался, а поведали ему про то два парня, что шли с караваном от самой Казани, но вот товара с собой почти никакого не везли. Сёмка Микляев и Ковердяй Окишев, так звали этих путешественников, и, возможно именно в силу примерно одного возраста, они так легко сошлись с Никитой, оказавшись на поверку довольно весёлыми попутчиками и умными собеседниками. И оба весьма неплохо горворили, как на арабском языке, так и на языке персов, хотя, как со временем выяснил Никита, оба учились в школе, что находилась в самом, что ни на есть захолустье (ну, именно так представлял себе безбрежные лесные просторы на Каме-реке молодой купец). Однако знаний у них было как бы ни больше, чем у него самого, обучавшегося у лучших обучителей Тарусы, да и с оружием они явно были на "ты" и во время нападения разбойников палили из ружей с хорошей сноровкой. Так что знакомством с ними Никита был вполне доволен, а они, не тая секретов, что было довольно редко в купеческой среде, помогали ему, чем могли.