Да, правый берег Волги был слегка высоковат, но стоящие на судах мортиры принялись забрасывать конные сотни бия разрывными бомбами и бомбами с горючей смесью. А потом высадившиеся на берег и поднявшиеся на кручу стрельцы произвели в них же пару залпов из пищалей, прежде чем спасительно сигануть обратно к урезу воды. Взрывы бомб и пищальные залпы заставили смешаться атакующих конников в кучу, чем немедленно и воспользовались воины Саид-Ахмеда. Битва вновь вернулась к своеобразному статус-кво, где оба центра упорно бились, а левые фланги у обоих войск были уже разбиты. И вот тут Саид-Ахмед показал, что как полководец, он на голову выше своих визави, ибо он смог, а его противники не смогли определить тот момент, когда даже слабый удар меняет всю картину боя. Агиш бросил свой резерв слишком рано, и он сгорел в пламени сражения, так и не сумев передолить его исход. А вот конница бея ударила в нужном месте и в нужное время, одним ударом опрокинув дрогнувший тумен, после чего рысью помчалась в тыл сражающемуся центру.
А час спустя лишь пыль за горизонтом указывала на места погони победителей за побеждёнными. После отчаянной рубки воины Саид-Ахмеда преследовали бегущих до той поры, пока их кони не захрапели от усталости. И только тогда они прекращали свой безумный бег и поворачивали назад, успев набрать себе и полону, и оружия, и коней. Победа была полная, но она не вызывала радости у бея. Оценив потери и оглядев оставшихся в строю, Саид-Ахмед понял, что город ему не взять. И Гостинный двор, где укрылись русские тоже. Слишком мало он взял с собой воинов. И слишком упорно бился проклятый Агиш. А значит придётся ему соблюдать договор и признавать хаджи-тарханским ханом хуссейнова ублюдка. И готовиться к новым боям с родичем. Уж кто-кто, а он-то хорошо знал, что Агиш не отступится от заветной мечты. А значит, впереди предстоит ещё не одна битва.
Однако неделю спустя русские союзники вдруг представили перед взором бея живого, но сильно израненного хана Шейх-Ахмета, вызвав у того бурю разнообразных чувств. В первые мгновения он даже пожалел, что русские спасли Ахматовича и хотел умертвить его сам, но потом задумался: а чем он хуже Агиша? Разве не сможет он уговорить биев и мурз признать старого хана Большой Орды ханом орды Ногайской, как когда-то признали его младшего брата Хаджике? Да, это было нужно бию, а Саид-Ахмед бием не был. Но кто сказал, что он им не может стать? А там...
Шейх-Ахмет стар, но у него есть много сынов, один из которых, Шейх-Хайдар, постоянно находился при отце. И если он не пал в битве, то одну из своих дочерей Саид-Ахмед с радостью отдаст за Хайдара, пусть и младшей женой. Ведь кто сказал, что наследником Орды станет кто-то из его старших сыновей? Уж гюрген хана и беклярбек Саид-Ахмед сможет присмотреть за царевичами. И воспитать внука истинным воином и правителем!
Так закончилась эпопея с претендентами на трон Хаджи-Тархана. Мамай и Ислям-Гирей ушли в степи между Доном и Волгой, Агиш-бий убежал в северные кочевья, а Чонгар-Гирей, прослышав о событиях в степи, не стал дожидаться прихода ногайской орды с русскими отрядами и предпочёл сам покинуть ставший вдруг таким негостеприимным город. Маленького Махмуда бин Хуссейна нарекли ханом, а бывшие изгнанники, оставшиеся в тяжкую годину верными малютке и ушедшие с русским послом, по возвращении приступили к наведению порядка и наказанию тех, кто поставил не на победителя. В результате множество ханских аристократов лишились своих имений, должностей, а то и голов, а в окружении нового хана стало как-то слишком много русских дворян и дьяков. Более того, убедившись в том, что обороняться на острове куда сподручней, чем в нынешнем Хаджи-Тархане, юный хан, в лице своих советников, задумался о переносе места столицы. По его просьбе из Руси прибыли каменных дел розмыслы, которые внимательно исследовали остров, и лишь после того выдвинули на утверждение свой проект. Но прежде чем новый город засиял над волжскими водами, прошло немало времени, так что первые годы своего правления хан Махмуд провёл в старом и полупустом Хаджи-Тархане.
Глава 13
Князь Фёдор Михайлович Курбский-Чёрный был сильно не в духе. И всё из-за того письма, что пришло ему из столицы. А дело было в том, что по разрядным спискам назначили его воеводой полка левой руки на Пояс Богородицы, хранить землю Русскую от злых татаровей. И всё бы ничего, да в то же время и Бутурлина Иван Никитича Всячину назначили воеводой в ту же рать, но полка правой руки. А сие было князю Фёдору вельми невместно. Вот и жаловался он государю, что быть ему после Ваньки Бутурлина непригоже. Жаловался в надежде не столько честь родовую отстоять, сколько больше от службы отлучиться, да видно не судьба. Написал ему Василий Иванович, что "быть ему на службе по росписи, а та ему служба без мест". И вроде, как и чести родовой без порухи обошлись, а на службе оставаться придётся, да и Бутурлины о сём назначении тоже не забудут. А ведь сегодня "без мест", завтра "без мест", а там и привыкнут, что Бутурлины выше Курбских стоят.