Императорская грамота на торговлю с испанскими владениями и тут сделала своё дело. Русские корабли, пусть и не с распростёртыми объятиями, но довольно благосклонно приняли в обширной неаполитанской гавани. А вот к товару приглядывались хоть и с любопытством, но без большого ажиотажа и Евстахий даже начал думать, что миссия с икрой пропадёт втуне, но тут на горизонте появились купцы из славного города Флоренции, которых не отпугнула даже цена в два рубля за пуд! Они, оценив икру на вид и на вкус, принялись активно торговаться, сбросив цену до полутора рублей, и тут же купили двенадцать бочек, то есть почти половину имеющегося товара. К сожалению, это оказалась единственная столь массовая закупка, остальную же икру продавали понемногу, по бочке - две за раз, но, в конце концов, распродали всё. И даже получили заказы на новую партию, причём флорентийские купцы и вовсе зазывали напрямую плыть сразу к ним в Пизу или Ливорно - небольшую деревушку на побережье моря.
А вот остальные товары столь большим спросом не удостоились. Всё же рынок Италии просил несколько иных наименований. Выяснением которых Евстахий со своими людьми и занялся. А заодно принялся собирать информацию отовсюду и обо всём. Ведь Италия это не только картины и скульптуры, но и всевозможные мастера, которых так не хватало на Руси.
*****
Никифор Кутрулис был родом из Мореи. Когда под натиском осман пал Константинополь его родители, прихватив с собой лишь самое ценное, бежали от беды сначала в Рагузу, а потом и дальше, в Италию. Где маленький Никифор в полной мере познал, каково это быть бедным изгнанником на чужбине.
Его отец на последние средства и довольно дорогой заём приобрёл ремесленную мастерскую, которая и позволяла семье жить более-менее сносно, вот только перед Никифором уже в ранней юности встал вопрос, что делать. Ведь ему мало что могло достаться по наследству, так как кроме него в семье было ещё несколько братьев, и Никифор был среди них отнюдь не старшим. К тому же душа парня не лежала к ремеслу, едва обучившись читать, он понял, что хотел бы учиться и познавать что-то новое, вот только у семьи не было денег, чтобы оплатить ему учёбу. В конце концов, тяга к наукам заставила его покинуть родительский дом и пуститься в странствия. Он путешествовал из города в город, зарабатывая себе на жизнь распеванием старых баллад или какой-нибудь физической подработкой, пока дорога не привела его в Падую, где его и заприметил Маркус Мусурус, профессор греческого языка в местном университете. Сам беглец от османского ига, учёный сыграл большую роль в становлении молодого соотечественника. Именно благодаря ему Никифор смог поступить и окончить падуанский университет, а позже стать в нём же преподавателем. И когда волей судьбы университет всё же закрылся, то он, недолго думая, последовал за своим наставником и учителем в Рим, где и продолжил обучать молодых людей и заниматься науками. И именно в Риме на него вышли люди из далёкой Русии.
Вышли потому что, не смотря на все свои странствия, Никифор так и не перешёл в католичество. А вера была одним из главных критериев для отбора кандидатов на должности преподавателей в создаваемом на Руси православном университете. Условия же, предлагаемые свежеиспечёному доктору наук московскими посланниками, были более чем хорошими. И всё же Никифор взял время на раздумье. Годы брали свое, и он уже не был столь лёгок на подъём, как раньше. К тому же его быт здесь, в Риме, был уже достаточно налажен, настолько, что он и о собственной семье стал подумывать. Да и многие из бывших ромейцев, с кем он заговаривал о сделанном ему предложении, отговаривали его от поездки в места, где полгода царит страшный холод, а реки и озёра промерзают до дна. К тому же в том захолустье нет места для науки, которой нужен живой, ищущий ум. Окажешься там и деградируешь до уровня местных лесовиков. С другой стороны, как говорили немногочисленные сторонники отъезда, Русь последняя православная страна, которая не склонилась перед полумесяцем, и на троне которой сидит пусть и отдалённый, но потомок константинопольского императора Палеолога. И с этой позиции получалось, что создаваемый в ней университет станет единственным православным во всех христианских землях! Университетом, где над головой профессоров не будут висеть догматы римского папы или султанских вельмож. А ведь многих истинно православных людей во всех землях сильно смущал тот факт, что их дети вынуждены были ездить учиться в университеты католической Европы, и они были бы очень рады открытию хотя бы Духовной семинарии в независимой православной стране.