- Вот и пиши их всех в казаки. И грамоты как надобно оформляй. А как те, что из степи, прибудут, будешь им на этих указывать да говорить, что служить либо так, либо никак. И с севрюками не заканчивай. Сели и сели, да как можно дальше в степь. Чую, кончатся скоро мирные деньки у нас с крымчаками.
- Твои людишки что раскопали? - немедленно встревожился Шигона.
- Эх, если бы, - с сожалением протянул князь. Всё же разведка по-прежнему оставалась большой княжеской головной болью. Наличных сил не хватало даже на то, чтобы всю Прибалтику перекрыть, не то что на Крым замахиваться. - Просто не держу хана за дурачка. Он ведь прекрасно понимает, чем ему наша Черта грозит. Это хорошо ещё, что замятня меж царевичами нам на руку играет, а вот хану она дюже как мешает. Но смута в Крыму не вечна, и тогда жди беды, Иван Юрьевич. Пойдёт орда свои порядки в степи наводить, обязательно пойдёт. И сам хан со всею силою сей поход возглавит. Ибо иначе об ордынском наследии могут Гиреи забыть навсегда. Да только вот они ещё уступать в том не готовы!
- Вот умеешь ты, Андрей Иванович, обрадовать, - печально вздохнул царский фаворит. - Слушаю вот тебя и уже думу думаю, а не зря ли мы с Ливонией связались?
- Что, неужто бояре о мире заговорили? - искренне удивился князь.
- Да с чего бы, - усмехнулся тверской дворецкий. - Им-то ливонские вотчины как раз знай да подавай. Просто, казанские земли неумиротворённые, в Ливонии война, рать в Сибирь посылаем, а тут ещё и татары полезут. Не надорвёмся ли? Как говорится, широко шагая можно и штаны порвать.
- Нет, - буквально выдохнул, а после крепко сжал губы Андрей, смотря невидящим взором куда-то вдаль. И только через несколько мгновений, словно стряхнув какое-то видение, продолжил: - Нет, не надорвёмся, коль вовремя всё делать будем. А главное, коли Черту достроим. А Ливонию надобно всю себе забирать, опосля чего на закате врагов не искать и все силы супротив Крыма бросить.
- О землях своих печёшься? Да знаю, знаю, что ты вотчину у государя под Яголдаевым городком просил. И государь тебя ею пожаловал. Слыхал даже, что ты там уже мужиков селишь и зерно заморское садить вздумал. Вот чем тебе простой хлебушек-то не угодил, а князь?
- Ой неладное тебе твои соглядатаи доносят, Иван Юрьевич, - усмехнулся князь. - Хлеб я в тех вотчинах тоже сажаю, благо земли там тучные. А кукуруза зерно и вкусное, и полезное. И выход даёт поболе пшеницы. Оттого мужички мои и сами не голодают, и детей плодят, да и меня от пуза кормят. А я им ещё к простым курям и заморскую куру - индейку - выдал. А в той мяса куда поболе нашей-то пеструшки, но и лопает она в свою меру. Зато к кукурузе привычна. И оттого ты прав, как всегда, Иван Юрьевич, что мне южные рубежи вельми дороги. Оттого и у древнего Оскола, который ты отчего-то Яголдаевом речешь, помогаю и Черту строить и стены городские править. И оттого же считаю, что надобно за этот год, край в следующий с Ливонией заканчивать. Народишко уже рванул на южные земли и людоловы степные этого так просто не оставят. Как и всякая казачья сволочь. Потому и надобно их в свою волю приводить, но и много собственной воли при том им не давать. Нет у них большого выбора, хотя и мнят они, что есть. Забыли, как Тамерлан по ним огнём и мечом прошёлся. Коротка человеческая память. Ну так мы напомним. А вот у нас, в отличие от них, выбор есть. И большой. О том и донеси государю, Иван Юрьевич. Как есть донеси.
- Донесу, куда ж я денусь, - рассмеялся царский фаворит, разливая вино по кубкам. О делах поговорили, теперь можно было и отдохнуть по-хорошему.
Глава 16
Выезжая из Москвы к полкам, князь Иван Федорович Бельский, как водится, получил из Разрядной избы наказ, в котором подробно были расписаны цели и задачи похода. Хотя с учётом того, что к походу должен был со временем присоединиться сам царь со своим полком, он считал данный наказ излишеством. Но и не принять его не мог.
Согласно этой росписи, поход намечался не с севера на юг, от пережившего зимнюю осаду Дерпта, а с юга на север, от покорённой Риги сначала на орденскую столицу, а потом и далее. Русская рать должна была неумолимым катком пройтись по ливонским землям и сбросить, наконец, давно всем опостылевших рыцарей в холодные воды Варяжского моря. Для чего она имела вполне достаточно сил.
Так в большом полку насчитывалось почти десять тысяч поместных ратников и две тысячи царских стрельцов, которых вели воеводы князья Иван Федорович Бельский, Михаил Васильевич Горбатый Кислой и Федор Юрьевич Щука Кутузов.
В полку правой руки шли воеводы князья Михайло Федорович Карамыш Курбский да князь Фёдор Михайлович Курбский-Чёрный с тремя тысячами воинов.