Хотя оставался ещё один вариант получения колонистов - выкуп полоняников у турок и татар. Или освобождение их при налёте на то же крымское побережье. Эти люди уже были вырваны и замещены в экономике и перевоз их на другой материк будет воспринят куда менее болезненно. Вот только проблему женщин это никак не решит. А нам ведь мужеложцы в колониях не нужны. Хотя, был у него вариант быстрого решения и этой проблемы, но для его осуществления нужна была война. А все остальные упирались, как всегда в самую малость - в деньги!
Ну и опять же, раз Канада - это торговый форпост, то где делать тот центр, из которого пойдёт основной поток освоения нового материка? Может, стоит тот же Манхэттен захапать, пока до него никому дела нет? Или не стоит распыляться? Эх, полцарства бы отдал за компьютер с интернетом! Потому что собственных знаний для чёткого планирования явно не хватало.
Так, ломая сам себе проблемами голову, князь и плыл в сторону Испании...
Между тем посольские корабли шли ходко, словно торопясь. Да так оно, собственно, и было. Ведь лето уже на исход пошло, а штурмовать зимний Бискай опасались и в более продвинутые времена. Так что даже запланированный заход в Антверпен и посещение с "визитом вежливости" Брюсселя, исполнявшего роль столицы наместничества, пришлось безжалостно отбросить, ибо в этом случае точно пришлось бы уже зимовать в Нидерландах до начала следующего сезона. А так ещё оставался шанс проскочить. Потому-то, выйдя из устья Темзы, шхуны и взяли курс вдоль меловых берегов Дувра.
Ла-Манш пересекали в состоянии полной боевой готовности. Мало того, что сей пролив славился своим дурным норовом и частыми штормами, но помимо этого, по обеим его сторонам хватало любителей лёгкой наживы, охотящихся на проходящие купеческие корабли. Но Господь миловал, и погода держалась вполне приемлемая, а встреченные суда сами старались при виде чужого корабля отойти от греха подальше.
Впрочем, и после пролива расслабляться не следовало, ведь далее путь лежал вдоль побережья Франции, которая находилась с Испанией в состоянии войны, а французские пираты в эти времена были силой не менее известной и грозной, чем их английские коллеги в более поздний период. Другое дело, что французские "джентльмены удачи" не смогли "в пиар", отчего в далёком, давно покинутом Андреем будущем, про всяких там Дрейков, Морганов и прочих Тичей знают даже маленькие дети, а кто, скажите, помнит, ну, окромя самих французов, такие фамилии как Анго, Флери или Роберваль? И скажи кому, что это именно французы, а не англичане, долгое время были "грозой морей", так ещё и не поверят, а то и на смех поднимут.
А вот Бернар де Бьевиль был бы как раз очень удивлён, если б ему рассказали об Англии, как о "Владычице морей". И либо посмеялся бы, либо велел бы бросить такого вот сообщателя за борт, пускай, мол, акулам сказки рассказывает.
Родом он был из тех самозванных дворян, что стали наводнять Францию в последнее время и ничего, кроме рапиры и непомерной наглости, за спиной не имели. Впрочем, де Бьевилю и этого хватило, чтобы со временем попасть на капитанский мостик ходкой каравеллы, на котором он вот уже несколько лет и бороздил моря, горя желанием "подпалить броду" безбородому пока что императору. В его заветном сундучке лежало сразу две каперских грамоты - одна от короля Франциска, а вторая от купца Жана Анго. Король дозволял ему охотиться на корабли подданных своего врага - императора Карла, а Анго - на португальцев. Так что у хитрого француза всегда был выбор - кого атаковать, лишь бы чужой корабль оказался у него на виду. Да и госпожа Удача больше радовала Бернара, чем огорчала. Оттого уже через десять лет, после того, как он впервые ступил на палубу, он заимел собственный дом в Ля-Рошели и собственный отряд из двух каравелл.