Внутри дома царил полумрак, но при этом было достаточно сухо и тепло. Сразу бросалось в глаза, что жили тут вместе несколько семей, но сейчас присутствовали только вожди, гости и несколько старых женщин, сидевших в дальнем углу вокруг сухо потрескивавшего костерка. Посмотрев на них, Григорий лишь пожал плечами и ничего не сказал. Мало ли у кого какие традиции.
Тем временем молодые женщины принесли циновки, которые и постелили на утоптанный пол между двумя остывшими очагами, дабы мужчинам было куда сесть, чтобы воздать должное умению местных поваров. Впрочем, после приевшейся корабельной пищи печёный угорь, жареное мясо индейки, приправленное варёными бобами, кукурузный хлеб и нежная земляника показались русичам немыслимо вкусными.
А когда с едой было покончено, начались уже и сами переговоры.
Вождь Аххисенейдей начал издалека, сказав, что род его растёт и ему важен каждый клок земли, который обеспечит дичью и рыбой новых членов общины. При этом он был бы рад торговать с белым человеком, и всегда готов принять их в своём селении.
Поняв, куда клонит этот седой старик, Гридя только усмехнулся про себя, а вслух возразил, что в округе столько земли, что её хватит, чтобы прокормить тысячи человек, ведь леса полны дичи, а воды реки просто кишат рыбой. Белым же людям не нужны огромные охотничьи угодья, но им нужно место под поля, и несколько лугов под их стада. И они вовсе не собираются кочевать за хорошей землёй, как это делают жители Стадаконы, раз в два десятка лет перенося селение в иное место, ибо владеют умением даровать земле утраченное плодородие и с радостью поделятся этим знанием со своими соседями. К тому же, взяв часть земли Стадаконы, они готовы дать её жителям взамен весьма нужные и дорогие вещи. К примеру, гостям хорошо видно, как вождь гордится и дорожит своим оружием, сделанным из мягкой меди. Потому что оно превосходит подобное оружие из кости и камня. Так вот, гости могут дать стадаконцам топоры из металла, что много прочней медного. И против которого не сдюжат ни костяные, ни деревянные доспехи, что имеются и у воинов славного вождя, и у его врагов. А для женщин они дадут несколько красивых бус из разноцветного и прозрачного материала, и отрезы яркой материи.
Но Аххисенейдей, хоть и не смотрел фильмы Гайдая, но понимание того, что разбазаривать государственные земли плохо, имел. Тем более, разбазаривать за бесценок. И потому принялся яростно торговаться, требуя за возможную уступку всего и побольше. И даже пригрозил, что, мол, дошли до него слухи, будто бы подлые враги его деревни, дабы навлечь на людей длинных домов проклятие людей из-за Большой воды, молились духу смерти, чтобы он уничтожил белых пришельцев. И только шаман его племени может отвести проклятие.
Однако Гридя тут же возразил, что ни один шаман не сравниться по силам со служителем единой церкви, и прибывшие с ним священники легко отведут чужую ворожбу молитвою. А потому, защищаемые единым богом русичи не боятся чужих проклятий. Однако дальше втягиваться в теологический спор не стал, предоставив это дело самим монахам, и быстро перевёл разговор в нужное ему русло.
Нет, конечно, колонисты могли бы поселиться в выбранном ими месте и сами, без одобрения хозяев, ведь пять сотен индейцев обоего пола не та сила, чтобы выстоять против огневого боя. К тому же русичи уже знали, что нанесённые разом большие потери неприемлемы в среде ирокезов и заставят тех окончить даже выигрываемый ими бой (чем в иной реальности часто пользовались французы), но им ведь была нужна не только земля, но и союзники. Так что ради этого стоило поторговаться, к тому же по глазам вождя было видно, что жадность уже победила в его голове несокрушимое "нет", и теперь оставалось лишь найти границы разумной стоимости. А когда обе стороны хотят найти взаимовыгодное решение, они его находят обязательно. Так и тут, в конце концов, сошлись на десятке топоров, бус и паре отрезов отбеленной льняной ткани. И кроме того обе стороны договорились помогать друг другу в случае осады поселения одной из сторон чужим племенем.
В общем, переговоры закончились с выгодой для колонистов, которые, едва получив о том известие, с радостью занялись выгрузкой на побережье скота и инструментов. Съестные припасы решили пока что оставить на кораблях, да и жить во время строительства тоже собирались на них.