Вот такие вот деятельные выдались в Москве конец зимы и весна нового 1525 года. И это в Кремле ещё не ведали, что в землях бывшего казанского ханства было всё не так спокойно, как об том доносили воеводы...
Глава 5
Полковник Рындин вытер пот, и устало опустился на лавку. Вот уже несколько месяцев он находился вдали от родных мест и молодой жены. О да, молодой полковник был уже женат. Да не абы на ком, а на первой красавице Усолья-на-Камском. А ведь когда бывший бродяга-беспризорник впервые прибыл в камскую вотчину своего нанимателя, то даже среди зажиточных крестьян не считался достойной партией. Но прошли годы, и вдруг оказалось, что Хабар Андреевич в округе стал чуть ли не четвёртым по значимости человеком. Посудите сами: князь, в последнее время мало бывавший в вотчине, воевода Усолья-на-Камском, Игнат-управитель и... И всё, дальше по своим возможностям влиять на местных шёл он - Хабар Рындин. И за холостого полковника началась самая настоящая война свах. Вот только сам полковник долго не мог простить местным презрения прошлых лет, да и не желал связывать себя лишними обязательствами, пользуясь холопками для удовлетворения своих мужских нужд, пока "не пал стрелой Амура поражённый", как высокопарно выразился князь, приехавший к нему на свадьбу.
И всё бы хорошо, но два лета назад князь-наниматель неожиданно предложил ему выйти из личного дворянства и записаться государевым дворянином, возглавив создаваемый при Корабельном приказе полк морской пехоты. Хабар тогда крепко задумался, даже с тестем посоветовался (выжига, конечно, тот ещё, но умный, что не отнять) и... князю отказал. Тот понимающе усмехнулся, оставил Хабара командовать Камским полком, но... забрал его с собой, помогать новому человеку организовывать всё так, как князю надобно.
А работёнка оказалась и вправду та ещё. Это у себя Хабар давно всё отладил и перестал замечать, что полк существует совсем по-иным правилам, чем все иные вооружённые формирования. А когда начал формировать новый полк с нуля, ох и натерпелся. Да ещё и князь за море уехал, а его грозный вид и гроханье кулаком по столу иной раз помогал куда больше, чем грамота с печатями, даже великокняжескими. Спасибо Малому, помогал везде, где мог, а не то не собрал бы Хабар полк так быстро.
А потом началась боевая учёба, ставшая буквально головной болью Феоктиста, оставшегося в приказе за голову, ведь она пожирала денег просто прорву, так как морпехов учили стрелять быстро и кучно, да не абы куда, а в нужном направлении, да чтобы с сотни шагов попадали в специально уменьшенные по высоте амбарные ворота. А марш-броски, ориентирование на местности, разведка, снятие часовых и окапывание? Чему только не учили бойцов государева полка: и драке на узкой палубе, для чего на полигоне отстроили полномасштабный макет корабля, и умению десантироваться на чужое побережье, и сражению в строю, в чём именно больше всего и гонял людей Хабар, попутно помогая освоиться полковым офицерам, среди которых встречались знакомые ещё по Камскому полку личности. Всё же не все, как он, отказались от государева дворянства. Но Хабар их понимал и не осуждал. Зато парни, зная, что от них требуется, сильно помогали ему в боевом слаживании подразделений.
Постепенно полк втягивался в новые реальности и Хабар уже начал подумывать о возвращении в Княжгородок, как вдруг по-осени нагрянул к нему в гости Сильвестр Малой с неожиданным предложением. Почему к нему? Так потому, что при исполнении предполагалось использовать часть Камского полка, ведь дело предстояло насквозь личное, и втягивать сюда государевых людей было бы безумством. А поскольку отказывать главному приказчику Хабар Андреевичу не хотелось, то, вздохнув, он понял, что возвращение домой откладывается и принялся слушать обыденную для пограничья историю...