Однако хвалёная "дунайская школа", так лелеемая прошлым императором, как-то не впечатлила князя. Он ходил по мастерским, любовался работами местных художников, но чувствовал, что это не совсем то, что ему надо. Слишком много ещё было в этих творениях от средневекового искусства, хотя веяния Возрождения чувствовались во всех работах. Наконец, пообедав в городском трактире, он забрёл в очередную мастерскую больше на автомате, чем надеясь что-то углядеть, и первый же пейзаж, что попался ему на глаза, заставил его и его охранников восхищённо замереть.
На картине был изображён дремучий лес, в котором деревья закрывали все пространство неба. Лесная чаща буквально переливалась зеленоватыми, синими и красными оттенками. Тщательно и мастерски, казалось, был обрисован каждый листок, придавая картине фотографическую точность.
- Добрый день, господа, - раздался сбоку чуть хрипловатый голос хозяина мастерской. - Вижу, вас заинтересовал мой лес. Увы, картина уже продана, но если вы готовы подождать...
- А скажите, милейший, вы работаете на кого-то конкретно, или пишите на заказ? - довольно невежливо, но вполне в духе знатного аристократа, прервал хозяина Андрей. - И пишите ли вы портреты?
- Я работаю на себя, сеньор...
- Перед тобой посол государя русского князь Барбашин, - грозно произнёс один из охранников Андрея на вполне сносном немецком.
- О, простите, ваша светлость, я Адольф Эрхарт, и я рад тому, что вам понравилась моя работа, могу ли показать ещё что-нибудь?
- Портрет, любой, - буркнул, усмехнувшись, князь. Ещё бы, молодой австрийский художник Адольф - не правда ли наводит на ассоциации? Вот так откажешь человеку, а он возьмёт и мир завоюет. Впрочем, сейчас не то время, но до чего же причудлива жизнь.
Портрет, принесённый Эрхартом, оказался очень даже хорош. Ясное и верное построение пространства, реалистическая трактовка пейзажа, гармонически продуманный колорит и лицо мужчины с замечательной живостью выражения. Похоже, он нашёл, то, что ему нужно. Ещё не Гольбейн, нет, но уже совсем-совсем рядом. Правда, тут же в мозгу князя возник логический вопрос: а почему его визави не прославился в веках? Впрочем, один ответ вплыл практически сразу: так ведь через каких-то четыре года Вена подвергнется долгой осаде, а на войне, как это ни прискорбно, гибнут не только военные. Так что, возможно, увезя художника сейчас, он тем самым спасёт ему жизнь, а миру подарит ещё одного видного деятеля эпохи Возрождения. Ну и русскую школу живописи поднимет точно: вон какой натуральный лес написан на холсте.
Вот только уговорить венца покинуть город оказалось вовсе не такой простой задачей. Но, как известно, нет таких крепостей, которые не смогли бы взять большевики. Как бы Адольф не хорохорился, но вся обстановка дома показывала, что жил он не очень-то богато, хотя пейзажи его и пользовались спросом. Но краски, кисти и холсты стоили денег, да и еда тоже не за просто так даётся человеку. В общем, некоторое время поломавшись, Эрхарт согласился посетить далёкую Русь-Московию, о которой в Вене рассказывали больше сказок, чем правды.
После встречи в соборе, между послами и Фердинандом состоялось ещё несколько встреч, на которых удалось срезать кое-какие острые углы и получить довольно обтекаемый ответ по поводу Польши. Переводя на обычный язык, он звучал примерно так: Фердинанд не желает войны между христианскими государями, однако, если польская корона вдруг станет бесхозной, то он готов примерить её для поддержания мира в регионе. Ну а вопрос Ливонии он предлагал обсудить в более поздний срок, что Андрея, имевшего хороший инсайд из послезнания, вполне устраивало.
На этом миссия посольства была окончена и, отсидев прощальный приём, оно в середине июля выехало в сторону Праги, чтобы потом через Франкфурт-на-Одере прибыть в Штеттин, а оттуда уже продолжить путь морем.
Путь был не близким и не быстрым. В городские ворота Праги русские послы въезжали уже в августе. Миновав Староместскую площадь и Карлов мост, они остановились в одном из особняков недалеко от въезда в Градчинский замок. Вообще-то, останавливаться в Праге в планах посольства не было, ведь богемский король находился сейчас в Венгрии, но у Андрея, как всегда, были на то свои планы.
Во-первых, чешские мастера славились своим искусством далеко за пределами Богемии, так что сманить местных стекольщиков, камнетёсов или рудознатцев было весьма полезно для развития Русской земли.
А во-вторых, изменения, вносимые им в историю, мало коснулись здешних мест, но вот для одного человека они оказались просто глобальными.