– Какие мортирки?
– Так это, осмотрели мы тут у наместника все загашники, как ты говоришь, да вот и отыскали две небольшие немецкие мортирки. Для крепости должно хватить.
– А пороху-то хватит?
– А мы наш порох токмо в свои пушки сыпать будем, а остальные и так обойдутся. Известь так же измолота и в горшки сложена. Правда, без беды не обошлось, потравились мужички.
– Я ж велел со всем бережением.
– Прости, князь, но и на старуху бывает проруха. Да ничё, не до смерти потравились, их вон травники ныне выхаживают.
Андрей вздохнул. С другой стороны, а что он хотел, если химией и в двадцать первом веке травятся. А тут известь, которая, как известно, вызывает сильнейшее раздражение слизистых вплоть до смерти от химических ожогов. И даже при простом попадании на кожу негашеная известь оставляет сильнейший химический ожог. Об этой её способности знали ещё далёкие предки, а византийский император Лев VI вообще предложил использовать её при осадах постоянно. Пороком закидывается глиняный горшок с измельчённой в пыль известью, а когда он разбивается о поверхность, на месте падения образовывается большое облако химической гадости, весьма вредно воздействующее на защитников. В истории такие горшки неплохо показали себя как в морских сражениях, так и при осадах.
Теперь вот Андрей решил испытать это средство и на шведах, если те неблагоразумно откажутся сдаться.
– Ладно, с божьей помощью, мужички оклемаются, а мы же продолжим. Что с лучниками?
– Лучших, как ты и велел, отобрали и свели в отдельные сотни, – ответил князь Шуморовский. – Хотя я так и не понял, зачем?
– Так покойный государь делал, – вмешался в разговор князь Ростовский, – когда на Новгород поход готовил. Только он супротив новгородской конницы это собирал.
– А мы их на ушкуи посадим и будут крепость с реки обстреливать, а ежели шведы рискнут пойти на выручку, то будут и по их коннице работать.
– Думаешь, наместник выборгский из крепости вылезет? – удивился Ростовский.
– Он не дурак, а его шпеги давно нашу рать посчитали, так что может и решится, коли силы собрать успеет. А вот тут уже вопрос к тебе, князь. Коли вылезет – будем Выборг в отместку брать, али просто в поле разобьём?
– Ой, князь, не хвались, на рать идучи, – погрозил пальцем князь Ростовский. Слова про шпегов он спокойно пропустил мимо ушей, потому как помнил ещё по прошлой войне, что шведам хорошо было известно о намерениях русских, о чём сильно возмущался Данило Щеня. Хотя тогда сильно думали на Варфоломея Готана, якобы продавшего сведения шведам из переводимого им с русского на латынь русско-датского договора, где и обсуждались совместные действия русских и датчан против шведов. Доказать предательство тогда не смогли, однако любекский печатник всё одно не ушёл от судьбы и вскоре был утоплен в Волхове, как еретик.
– Знаю, князь, знаю, но для того мы и собрались, дабы все возможные случаи предусмотреть.
– Хм, что ж. Государь строго велел только по нашим землям пройтись, так что никаких Выборгов, князь. Впрочем, ты для начала Олафсборг возьми.
– Возьму, князь, возьму. Он мне во как нужен, – Андрей провёл ребром ладони у себя по горлу.
Потом подошел к развернутой на столе большой карте, и голос его зазвенел твердо и уверенно:
– Итак, из расспросов корел и купцов, мы знаем, что от Корелы до озера Пиелисьярви идёт единый путь, который затем делится надвое: один к Каяно морю и оканчивается у Овлы-городка, а другой к морю Студёному. Таким образом, построив свой замок на нашей стороне границы, шведы держат под своим контролем важный участок скрещения двух главных торговых путей. И третьего, который так же ведёт к Каяно морю, хоть и по иным рекам и волокам. А это слишком жирный кус для них. И посему завтра выступаем водою по Узьерве в озеро Сайма и начинаем осаду шведского замка. Семён – тут Андрей повернулся к Заболоцкому. – На тебе полная водная блокада замка. Чтобы ни одна мелочь не проскочила. Леонтий, у тебя самая сложная задача – перекрыть все пути от Выборга, чтобы нам в спину никто неожиданно не ударил. Александр, на тебе патрулирование берегов, с той же целью, что и у Семёна. Нужно полностью отрезать замок от любого сношения с миром. Охрим – на тебе пушки. Установишь и приступай к обстрелу. Мы, конечно же, предложим шведам сдаться, но вряд ли они согласятся.
На последних словах губы Ростовского растянулись в понимающей усмешке. Уж он-то точно знал, что ответит комендант замка на подобное предложение. Сам слышал когда-то.