Обучение в школе велось весь год. Зимой гардемарины постигали теорию, а каждое лето ходили в море "на практику", где, выражаясь словами князя, давно заработавшего среди мореходов новгородских немалый авторитет, они свои теоретические познания учились применять на практике. Практику любили больше, потому как она заодно и деньжат подзаработать позволяла, а то на гардемаринском жаловании сильно-то не пожируешь. Вот только, с князем на одном корабле Тимке больше ходить не довелось, потому как учили их управляться не только со шхунами, но и с другими типами кораблей. Ведь не секрет, что ходить под прямым парусом и косым вовсе не одно и то же. Вот и гоняли их, дабы прочувствовали, как ведут себя разные корабли на разных курсах относительно ветра – в фордевинд, бакштаг, галфвинд и бейдевинд. Да научились вовремя замечать усиление ветра и определять необходимый момент начала манёвра и уборки парусов. Да запомнили, какие паруса и когда ставить да убирать. И хоть и понятно, что опыта ему ещё набираться и набираться, но о парусах теперь Тимка знал куда больше, чем прежде. И лодья с её опускаемым парусом, ныне казалась ему довольно простой в обращении. У тех же немцев на некоторых кораблях реи уже не опускались на палубу, как раньше, и чтобы убрать парус его приходилось подвязывать, для чего необходимо было вскарабкаться на рей и лёжа на животе, постоянно рискуя свалиться вниз, работать со снастями. Одна из таких вот каравелл-редонд, с редкой пока ещё для Балтики стеньгой, была приведена в Норовское в качестве приза и стала использоваться для обучения как гардемаринов, так и простых мореходов. Однако, когда несколько из них, не удержавшись во время качки, свалились вниз и разбились кто о палубу, а кто и об воду, которая вовсе не была при падении с такой высоты мягкой и податливой, на ту каравеллу все стали смотреть со страхом и неприязнью. И даже поползли слухи, что придумана она была специально на погибель православным. Но тут о произошедшем прознал князь. Примчавшись в затон и осмотрев каравеллу со всех сторон, он в очередной раз показал себя изрядным выдумщиком и искусным корабелом. Подчиняясь его указаниям, мастер Викол довооружил судно пеньковыми тросами, протянутыми вдоль всех реев, а для того, чтобы удерживать этот трос на нужном расстоянии и устранить его чрезмерное провисание, его подвязали одним – тремя отрезками к самому рею. Эти отрезки князь смешно обозвал подпертками, а сам трос пертом. И оказалось, что работать с парусами, упираясь ногами на эти самые перты, стало куда удобнее и безопасней. Хотя бояться той каравеллы мореходы, особенно молодые и неопытные, ещё долго не переставали.
А ещё на той практике курсанты постоянно работали с навигационными приборами, и их умение частенько проверял сам Гридя Фёдоров, давно назначенный не только капитаном краера, но и главным штурманом компании. Сейчас он, всё ещё бледный после тяжёлого ранения, сидел рядом с князем, внимательно выслушивая ответы и задавая дополнительные вопросы.
Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Экзамен Тимка сдал на преотлично, не зря же дожил до конца учёбы. А ведь не все дотянули до выпуска. Кто-то погиб, ведь в бою все равны, а кто-то просто не осилил программу и был отчислен. За уши не тянули никого, зато бывших курсантов с охотой брали на корабли всё той же компании. И многие даже неплохо устраивались. Однако из полутора десятка юнцов до экзамена дожили лишь семеро.
Зато теперь все они, получив на руки дипломы (впрочем, Тимофей не сильно верил, что сей бумаге, пусть и с печатью, сильно поверят где-то вне компании) были приглашены в кабинет начальника, где им торжественно вручили их первые назначения. Ведь ещё поступая в школу, они обязались отработать пять лет на судах компании, после чего могли искать работу на стороне, коли им в компании работать надоест.
Торопливо вскрыв полученный конверт, парень присвистнул. Ему надлежало по весне прибыть на борт "Новика" и всю навигацию проходить в роли помощника тамошнего штурмана. Ну а как вы хотели? Кто же неопытному юнцу сразу корабль доверит? Ну да Тимка не отчаивался. Лихость руссо-балтовских каперов была давно на слуху, а богатства, получаемые его экипажами, вечной темой для обсуждения. Так что своим назначением Тимка остался вполне доволен, даже когда узнал, что кормщиком вместо князя стал всё тот же Гридя Фёдоров.
Лето в походах пролетело, даже не заметил. То сопроводили купеческий конвой в Любек. То пошли гданьских купцов пограбили. Потом всей силою сходили до орденской столицы, по пути намяв бока всё тем же гданьским морякам. А теперь вот вновь вышли в поход. Причём к трём каперским кораблям ("Верную супружницу" оставили для защиты побережья) зачем-то прихватили две каравеллы, причём выбрали те, кто был в наиболее лучшем состоянии, да ещё и загрузили их провизией и водой, словно им предстояло дальнее плавание.