Мореходы, отряхиваясь от очередного ледяного душа, напряжённо застыли у своих снастей. Просмоленные дождевики, выданные по случаю непогоды, вовсе не спасали их от мокроты. Многих, особенно молодых, укачало, отчего выглядели они бледными, как смерть. Неслышно было ни шутки, ни смеха, которыми обычно коротали вахтенное время.
На второй час своей вахты, разглядывая горизонт в подзорную трубу, тимкин глаз зацепился за какое-то несоответствие. Протерев глаза и окуляр, он снова внимательно обследовал заинтересовавший его участок моря и, скорее, периферийным зрением углядел чёрную чёрточку среди серо-свинцовых волн.
– Зуёк, к командиру, – отдал он команду, едва поняв, что он увидел. – Доложи: на правом траверзе бедствующее судно.
Гридя, провёдший всю ночь на ногах, рухнул в койку, едва скинув с себя мокрую одежду, а потому, разбуженный зуйком, выбрался наверх не сразу. Кутаясь в епанчу, он выслушал доклад Тимки и, схватив трубу, довольно долго изучал горизонт, пока не пришёл к каким-то выводам.
– Не дай бог, это наши, – вздохнул он, убирая оптику от глаз. Обернувшись к Тимофею, коротко проинструктировал того: – Идём к нему. Когда сблизимся на пять кабельтов, вызовите меня. Я же пойду, вздремну хоть немного.
– Понял, – кивнул головой Тимка и, подхватив рупор, заорал: – По местам стоять! К повороту!
Следующие три часа прошли в ожидании. По высоте солнца взяли истинный полдень, потом кормили экипаж. Поскольку качка была ещё довольно чувствительной, готовить горячее не стали и команда довольствовалась холодным. Впрочем, в кают-компании было тоже самое, лишь горячий чай, сготовленный на свой страх и риск коком порадовал продрогших людей. И всё же всем уже было понятно, что ненастье миновало, ветер постепенно слабел, а море потихоньку успокаивалось.
А потом гибнущее судно стало видно и без всякой оптики. Флага на нём не было, и кому оно принадлежало, понять было невозможно. Одно радовало: это не было их потерявшейся каравеллой. Мореходы, как русские, так и датчане, столпились у борта и напряженно всматривались в груду деревянных обломков некогда бывших красавцем кораблём. Подойдя ближе, стало заметно, что и движения на нём никакого нет. Полузатопленное судно ещё каким-то чудом держалось на воде, но ни людей, ни шлюпок около него видно не было.
Наконец "Новик" приблизился расстояние нескольких десятков сажен и лег в дрейф, благо состояние моря уже позволяло это делать.
– Как думаете, там может быть кто-то живой? – обратился Тимка к разбуженному и поднявшемуся на ют командиру.
– Возможно. В любом случае, мы должны удостовериться.
– Лодку к спуску! – тут же громко отдал команду Тимка.
Засуетившиеся мореходы быстро открепили громоздившуюся посреди палубы корабельную шлюпку и со всей осторожностью спустили её на воду. Затем в неё перебрались гребцы и только тогда с борта шхуны отпустили веревку, до того удерживающую шлюпку у борта.
Увы, осмотр показал, что на корабле не осталось ни одного человека: судно было явно брошено экипажем. Трюм его постоянно наполнялся водой, которую давно уже никто не откачивал. Носовая часть опустилась до самого уреза, и сколько оно ещё будет оставаться на плаву, не мог сказать никто. Большая часть груза была безвозвратно испорчена морской водой, но кое-что ещё имело вполне товарный вид и могло быть выгодно продано, особенно в таком захолустье, как Исландия.
Плотник и боцман, осмотревшие плавающий остов, единодушно сошлись во мнении, что несколько часов этот обломок ещё точно поплавает. Выслушав их доводы, Гридя задумчиво оглядел горизонт, а потом всё же решился взять с него хотя бы часть груза, а так же всю более менее годную корабельную снасть, включая якорь и три небольшие пушки, хотя последние больше из-за бронзы, чем из-за своих характеристик.
Спустя три часа усталые от работы мореходы спешно покинули начавшее стонать и пускать пузыри судно. Излишне рисковать не хотелось никому, да к тому же прошедшая буря и без того измотала и людей, и корабли. Не потерявшаяся в морских просторах каравелла не так стойко перенесла шторм и дала течь, хоть и небольшую, и сейчас уже еле виднелась на горизонте, упорно идя в сторону норвежского берега. Так что, погрузив наиболее ценные вещи, шхуна бросилась догонять товарку, оставив тонущее судно с оптимистическим именем "Удачное предприятие" на волю волн и ветра. Но Тимка ещё долго потом возвращался взглядом к месту разыгравшейся трагедии. Шлюпок не было видно даже в самую сильную оптику, и понять, что случилось с командой, было невозможно. Может они выгребли против волны и достигли берега, а может, и потонули в пучине морской. Увы, неисповедимы пути моряка.